Чтение онлайн

Но есть и серьезные аргументы. Одно из зданий, предназначенных к сносу, находится в охранной зоне храма. Сама эта зона менялась не раз, последняя была прочерчена два года назад, в 2011-м. Сейчас мы ставим вопрос о том, чтобы вернуть охранное пространство в положение до 2011 года. Если не разрешат… ну что делать, откажемся от этого строительства.

Вторая претензия — сам проект. Кому-то он нравится, кому-то нет, это тоже обычное дело. Например, композитор Эдуард Артемьев и актриса Анастасия Вертинская очень высоко его оценили и опубликовали свои впечатления. Есть и критические высказывания, к которым мы тоже внимательно прислушиваемся. Надо лишь заметить, что проект, конечно же, дорабатывается и мы учитываем критику.

Постройки, определенные под снос, не являются памятниками архитектуры

— Почему необходимо такое большое здание? Доводилось читать, что из общей площади застройки, десяти тысяч квадратных метров, только пять процентов будет задействовано собственно под храм.

— Это неправда. Пятьдесят процентов строящихся площадей будет задействовано под верхний и нижний храмы и их службы, ризницы, а также необходимые лестницы, эвакуационные пути, коридоры. В подклети храма предполагается музей новомучеников, лекторий, воскресная школа, издательство и необходимые технические помещения.

Вроде бы всё, казалось бы, на все вопросы мы ответили. Но нам снова и снова, и упорно, возражают. Последний аргумент: постройте храм где-нибудь еще, только не здесь. Теперь почему? Храм слишком высок, отвечают нам, он выше Успенского собора в Кремле! Ну и что из этого? В Москве множество церквей более высоких, чем Успенский собор, например храм Василия Блаженного на двадцать метров выше, и никакого сакрального значения это не имеет. Снесенная после революции колокольня Сретенского монастыря была около пятидесяти метров. Такой же примерно высоты будет и новый храм, так что его строительство восстановит историческую высотную доминанту.

Но тем, кто действительно хочет услышать наши аргументы, наверное, нет нужды объяснять, почему храм Новомучеников и Исповедников Российских мы хотим построить именно на трагически известной в двадцатом столетии Лубянке. И почему надеемся освятить его в феврале 2017 года. Храм должен нести в себе идею Небесного торжества Новомучеников, радость и свет победы Воскресения Христова, Церкви Христовой над злом этого мира, вечной жизни — над смертью.

Петр Скоробогатый

Генеральный директор Общественного телевидения России Анатолий Лысенко уверен, что российское телевидение остается лучшим в мире. А его телеканал возрождает просвещенческую функцию ТВ

Две небольшие студии ОТР сегодня загружены под завязку

Фото: Виктор Зажигин

Общественное телевидение России (ОТР) вот уже полгода в эфире. На запуск проекта и первые месяцы работы было потрачено около 1,5 млрд рублей. Осенью руководство канала пожаловалось: денег, выделяемых из бюджета, не хватает, приходится брать кредиты. Идея с добровольными пожертвованиями граждан вызывает лишь насмешки, неосуществимым оказался и план формирования целевого капитала, на проценты от которого можно было бы существовать. Попытка увеличить бюджетное финансирование на следующий год успехом не увенчалась. В 2014-м канал получит 1,425 млрд рублей — не самые большие деньги по сравнению с иными госсубсидиями, выделяемыми СМИ (см. таблицу). Гендиректор канала Анатолий Лысенко опасается сокращения штата и производства собственного контента. В ОТР даже задумались о том, чтобы изменить устав и получить право на показ рекламы, что окончательно убивает саму идею телевидения «общественного».

ОТР во многом стало заложником эпохи своего создания. Идея, спровоцированная мнимым запросом протестного движения, уже на начальной стадии формирования концепции по западным аналогам показала полную нежизнеспособность. От названия остался лишь лозунг: деньги выделяются из бюджета, руководитель назначается президентом, а острой политической дискуссии в эфире так и не появилось. Многие по сей день уверены, что Общественное телевидение ждет печальная участь других так называемых медведевских проектов, один за другим отключаемых от финансирования.

Тем временем канал развивается так, как будто уверен в безбедном существовании на годы вперед. С нуля выстроен вещательный комплекс, работает современное оборудование, открыты две студии. В коридорах — своеобразная смесь запахов от новой техники, мебели и ремонтных материалов. Бросается в глаза огромное количество сотрудников, привычное скорее для больших федеральных телеканалов, но очевидно избыточное для нишевых. Эфир представляет собой восьмичасовой цикл новостей, передач и советских фильмов, который повторяется трижды в течение дня. Программная линейка постоянно расширяется, а новости довольно непривычно сочетают общероссийскую повестку и нюансы жизни регионов.

Руководит ОТР по назначению президента Анатолий Лысенко, человек, который всю жизнь оказывался в знаковом телевизионном тренде. Тридцать лет проработал на Центральном телевидении, в Главной редакции молодежных программ. В конце 1980-х руководил легендарной программой «Взгляд». С 1990-го по 1996-й возглавлял ВГТРК, затем преподавал, управлял, советовал, вел передачи, писал книги. Сегодня он опять на передовой, с ворохом новых идей, с концепциями оригинальных программ, в гуще сражений с критиками.

Лысенко предложил свою концепцию Общественного телевидения — просвещенческую, социальную, с уклоном в региональную тематику. Его детище по-прежнему вызывает много вопросов, однако увидеть такой некоммерческий контент на другом отечественном телеканале сегодня невозможно.

Просвещение как национальная идея

— У вас огромный опыт работы на телевидении. По сути, вы застали три разные эпохи: советское телевидение, ТВ конца 1980- х — начала 1990- х и современное. Интересно узнать мнение о сегодняшнем телевещании человека, который, можно сказать, своими руками конструировал такие разные по стилистике эфиры. Например, почему так часто приходится слышать с пафосом произносимую фразу: « Я  вообще не смотрю телевизор»?