Чтение онлайн

— Конечно. Тем не менее история как универсальное понимание мира на основании Ветхого Завета не возникла. Да, иудеи веровали, что когда-то мира не было и Бог сотворил его и человека, но реальная жизнь их племен брала начало от Синайского законодательства. И несмотря на то, что у них действительно было летосчисление от Сотворения мира, как такового вкуса к истории не возникло.

Вообще, у иудеев не было наук. Обратите внимание, рядом живут народы, которые создают науки, архитектуру, медицину, энциклопедии, библиотеки, строят храмы, создают классическую ордерную архитектуру. А у иудеев нет ничего — ни домов, ни библиотек, ни медицины, ни архитектуры, у них нет даже кулинарии, хотя у соседних народов она есть. У них нет ничего, только Библия.

— Ну и кашрут…

— Да, у них есть храм, у них есть культ и есть Писание — всё. И в этом есть какой-то гигантский смысл. Народы вокруг все время что-то создают: к тому времени уже исчезла великая крито-микенская культура, египетская сошла на нет, а у иудеев еще ничего нет. Они живут только с одним свитком Торы.

— И с ожиданием Мессии.

— Или, лучше сказать, вообще не живут — ждут.

— Но сейчас- то мы уже не можем сказать, что у них нет культуры.

— Ортодоксальные иудеи до сих пор так живут, они не интегрируются в современный Израиль, не принимают паспортов, не принимают израильскую культуру. Для них не может быть другой культуры, кроме той, которую установит на земле Господь, когда Он придет, — вот их сознание.

— Раз уж заговорили об истории...

— Да, простите, вы спросили о Вифлееме. Вифлеемский храм — это самое древнее строение на Святой земле, которое не сломали персы. Это базилика на фундаменте времен равноапостольной царицы Елены, там есть мозаики того времени. Так что этот храм точно стоит на том месте, которое почитали христиане второго-третьего веков. А у них традиция была живая — от очевидцев и современников события. Они могли поименно назвать людей, которые рассказали им, где было Рождество. Поэтому Вифлеем — это как раз то место, где точно может быть идентифицировано Рождество Христово. Тут сомнений меньше всего.

— Раз уж речь зашла о таких категориях, как история, хочется напомнить слова Григория Нисского: что она движется « от начала к началу через начало события, у которого нет конца». Очень красивая, прямо постмодернистская фраза. А если по сути?

— Я не могу сказать, что по сути имел в виду святитель Григорий Нисский, но я вам выскажу парадоксальную мысль. Представление о нашей линейной истории может быть немножко ошибочным, причем «немножко» — в кавычках, потому что, вполне возможно, что реальная история, которая в Боге, идет в противоположном направлении — от конца к началу.

Это все равно как если бы нам с вами нужно было реставрировать дом — он на плохом фундаменте: фундамент рассыпался, и мы всё разбираем по кирпичику, помечаем их, раскладываем, дошли до основания, укрепляем фундамент, а потом собираем все заново. Вот и история от конца к началу — это примерно как разборка дома, чтобы укрепить фундамент. Господь, чтобы человек пришел к Нему, как бы кладет в основание новые камни, чтобы здание, которое вновь потом будет собрано, было крепким.

— Но в нашем обывательском представлении движение — это прогресс, некая постоянная модернизация, когда что- то становится все совершеннее. А если христианство с Рождества уже являет совершенство, то выходит, мы движемся к тому, что уже есть?

— Во Христе — есть, а в личности каждого конкретного человека — должно стать.

— То есть цель движения истории — уподобиться Христу?

— Но только каждому человеку. Не народу в целом, не человечеству в целом. Понимаете, Господь сотворил человека, как Себя, то есть каждый человек несет в себе Его образ и подобие. Но стать им каждому надлежит в истории — это не одномоментный акт. И не коллективный.

— Получается, что эти образ и подобие у каждого свои?

— Да, они индивидуализированы. Поэтому каждый пройдет этим путем.

— А нужно ли тогда так уж стремиться к более нравственному устроению жизни общества? И можно ли преуспеть на этом своем личном пути, добиваясь социальной справедливости или, скажем, каких- то лучших способов хозяйствования?

— Можно ли построить Царство Божие на земле?

— Вот, сразу возникает опасение, не строим ли мы Царство Божие на земле. Но ведь, кажется, и Церковь не против того, чтобы жизнь устраивалась как- то разумно?