Чтение онлайн

Но прийти в магазин уровня «Ла Перла» означает не просто глазеть. После недолгих колебаний направляюсь к стендам, ко мне навстречу идет женщина-продавец. Сразу прихожу в волнение, так как в ней вижу образ мадам Дарио – тот же аристократический нос, тот же повелительный взгляд и скульптурно-безукоризненная прическа Маргарет Тэтчер.

– Судя по всему, вам нужна помощь, – говорит она медленно, с расстановкой, словно взвешивая каждое слово.

Все еще не опомнившись от впечатления, вызванного такой схожестью, и продолжая удивленно таращиться на нее, я неуверенно мямлю:

– Да… Мне… нужны трусики, то есть… белье. Только пока не могу решить какое…

Я даже не успеваю сообразить, что наплела, как она уже измеряет мою грудь.

– Тридцать два В. – Она оглядывает меня с ног до головы. – Думаю, внизу вам подойдет десятый размер. Для каких целей вы приобретаете это белье? Будете ли надевать его с какой-то особенной одеждой? Может быть, с платьем без бретелек?

– Нет-нет, просто на каждый день.

– Ну в таком случае, полагаю, лучше остановить выбор на белом. – И она указывает в сторону, противоположную экзотическим шелкам, которыми любовались итальянцы, на другой стенд, с бельем гораздо более сдержанного вида.

Итак, я вернулась к тому, с чего начинала, с той лишь разницей, что впятеро дороже. Тем не менее я следую за продавцом, и она протягивает мне бюстгальтер и трусики белого цвета.

– Хотите примерить? Почему бы нет?

– О да, конечно.

Меня ведут к примерочной размером побольше моей спальни, где стоит небольшой обитый белым бархатом диванчик и неназойливо, ровно горят светильники.

– Посмотрите, как они будут сидеть на вас, – говорит она, задвигая за мной занавеску.

Даже просто находясь в этой примерочной, успокаиваешься и расслабляешься. Я сажусь на диванчик и, стряхнув с волос капли дождя, расстегиваю пальто. Снимаю туфли и начинаю раздеваться. Белье «Ла Перла» по размеру подходит мне идеально. Гладкое, приятное на ощупь, с изящными кружевными вставочками, оно выглядит привлекательно, сидит как влитое, подчеркивает фигуру. Но можно ли назвать его сексуальным?

Я поворачиваюсь и осматриваю себя сзади. Там все просто замечательно. Кручусь. Все действительно очень хорошо. Укорачиваю одну бретельку на бюстгальтере. Поправляю чашечки так, чтобы грудь казалась выше, и с одобрением разглядываю свое отражение в зеркале. Вдруг я замечаю, что занавеска задернута неплотно и красивый итальянец, поджидающий возле примерочной свою жену, довольно бесстыдно наблюдает за мной.

Он видит, что я его заметила, но при этом не отворачивается и не отводит взгляд. Вместо этого он улыбается и едва заметно кивает мне. Его окликает жена, и он спокойно отвечает ей, продолжая смотреть на меня.

Сердце мое колотится, я чувствую, что покраснела, и в то же время ощущаю во всем теле какую-то томность. Внутренний сердитый голос возмущается: «Да как он смеет!», но озорные и дерзкие мысли вызывают во мне сладкий трепет. Занавеска шевелится, за ней раздается голос женщины-продавца:

– Ну как? Что вы думаете по поводу этого белья?

– Прекрасно, – говорю я, и голос мой почему-то звучит более глубоко и низко.

Она осторожно просовывает голову из-за занавески.

– О-о. Идеально. – Она одобрительно кивает. – Сколько комплектов вы хотели бы взять?

Я задумываюсь над этим вопросом, продолжая разглядывать себя в зеркале.

Итальянец исчез.

Я покупаю три комплекта белого цвета, два телесного и два черного. На эту примерку я потратила сил на месяц вперед, но дело того стоило.

Наконец после долгих исканий я нашла свое тайное сексуальное «я» – эта дамочка оказалась гораздо капризнее и требовательнее, чем я предполагала.

Теперь всякий раз, одеваясь, я радуюсь мысли о том, что позже буду раздеваться. Только одна вещь по-прежнему остается под вопросом – перед кем?

Проснувшись однажды утром, я вдруг обнаруживаю, что, помимо неудавшегося брака, новой работы, непривычной для меня финансовой независимости и уверенности в том, что остаток жизни я проведу в одиночестве, я имею еще вдобавок ко всему прочему кожу девочки-подростка – красную, жирную, покрытую прыщами.

Я заработала психическое переутомление. Из-под контроля самым опасным образом вышла не только моя жизнь, но, оказывается, и мое лицо. Пока девушка выглядит хорошо, она может не обращать внимания на реальность, в противном случае нужно предпринять серьезные меры.

Это означает, что она должна обратиться к косметике. К большому количеству косметики.

В выходной день, встав пораньше, я сажусь на автобус, идущий в центр, и направляюсь прямиком в косметический торговый центр «Селфридж», прибыв туда прямо к открытию.

Спрятав лицо за темными очками и опустив голову, я пробираюсь сквозь лабиринты выставочных стендов и скучающих девушек с рекламной продукцией, пока не добираюсь до своей цели – единственному известному мне косметическому решению для проблемной кожи.

В отделе все та же больничная чистота, все те же продавцы в белых лабораторных халатах, те же светло-зеленые флакончики, пузырьки и бутылочки. После стольких лет и теперь уже в другой части земного шара я вернулась к тому, с чего начала.

Моя мать, также когда-то страдавшая от подростковой угревой сыпи, впервые заставила меня заняться кожей, когда мне было двенадцать. Она не хотела, чтобы я испытала такие же мучения, какие достались на ее долю много лет назад, во времена, когда еще не были изобретены безжировые косметические формулы и мыло с лекарственными добавками. Твердо держа за плечо, она привела меня в универмаг «Хорни», в точно такой же сияющий белизной отдел. «Прошу прощения, у моей дочери угревая сыпь, – громко объявила она, к моему стыду и ужасу. – И мы хотели бы знать, чем вы можете нам помочь».