Чтение онлайн

– Очень хорошо. – Мама улыбнулась, глядя в огонь, пылающий в пустом камине. – А теперь скажи мне, что рассеивает иллюзии и противостоит всем проклятиям?

Она говорила сдержанно и медленно, словно с ребенком. Любой дурак скажет, что свет полной луны показывает истину, рассеивает иллюзии и защищает всех, кто стоит под ним, от вреда чар. Вот почему ведьмы творят самые опасные заклинания в полнолуние, а все твари, сокрытые под человечьими личинами, вынуждены принимать истинный вид в те ночи, когда сияет луна.

Свет огня в камине или свечи может противостоять ее эффекту, даже когда она полна на три четверти, но нет заклинания, которое сумело бы победить полную. Полнолуние нейтрализует даже мощь проклятия принца, и он знает об этом. По слухам в полнолуния принц запирается в покоях, чтобы никто не смотрел на него иначе, чем с полным обожанием.

– Но эффект полной луны действует лишь до рассвета, – проскулила я. – Что проку быть свободной от него ночью, если с первыми лучами солнца я проснусь желая его?

– Ш-ш-ш. – Мама слабой рукой погладила меня по волосам, таким же рыжим, как и ее до болезни. Она залезла под воротник своей длинной ночной рубашки и достала кулон, который всегда носила на длинной цепочке на шее. Кулон сиял тем же мягким светом, что и луна туманной ночью.

– Лунный свет, запертый в фиале. Это ослабит проклятье.

Я неохотно взяла у нее кулон, надела и спрятала его под корсетом и сорочкой. Стоило фиалу с лунным светом коснуться моей кожи, влечение к принцу и глупые фантазии отступили. Несмотря на задетую гордость, я чувствовала себя почти как прежде, только более мудрой и осторожной.

– Это защитит меня?

– Кулон и еще кое-что.

В дверях спальни вновь появился лакей. В левой руке он нес ворох бинтов и деревянную колоду для рубки мяса. В правой – мясницкий нож.

– Нет, – покачала я головой, – ты не можешь. Магия крови вне закона. Амулет и зелья и без того хорошо защитят меня.

– Проклятье принца слишком сильно для таких временных мер, и, боюсь, со временем станет еще сильнее. – Мама жестом приказала лакею положить колоду и нож на украшенный арабесками чайный столик черного дерева у кушетки. – Я должна знать, что ты будешь в безопасности от его чар. Я должна убедиться до того, как умру.

– Не говори так. Ты не умрешь.

– Не обманывай себя, Эмбер. У тебя достаточно магии и здравого смысла, чтобы разглядеть на мне покров смерти. – Мама указала на нож. Когда она снова заговорила, в ее голосе не было никаких эмоций. – Выбор и перемены требуют жертвы. Нагрей его.

Могла ли я ослушаться ее дважды за день? Я заставила лезвие вспыхнуть и раскалила его чуть ли не до бела. Сжав левую руку в кулак, я положила мизинец на колоду, вдохнула, но не решилась действовать.

– Давай! – велела мама, и ее голос звенел от магии.

Моя правая рука сжала нож и отняла мизинец сразу над суставом. Я закричала от боли и от вида окровавленного пальца на нашей кухонной разделочной колоде.

Считаете, что мама поступила жестоко и наказала меня? Не качайте головой, я прочла это в ваших глазах. Вы вспоминаете все истории, которые слышали про злое колдовство, о том, как ведьмы приносят в жертву кровь и кости – и свои, и чужие. Но все было не так. Не совсем.

Она хотела защитить меня. Она хотела спрятать мой палец куда-нибудь подальше. Пока часть моего тела будет вне досягаемости проклятия, я, пусть и с трудом, смогу сопротивляться принцу. Перевязав мою рану, мама вложила отрезанный палец мне в правую руку.

– Спрячь его хорошенько.

Есть множество историй о разных колдунах и волшебниках, что решили спрятать свое сердце в дупле дерева или в гнезде горгоны высоко в горах, думая, что никто никогда его не найдет. Нам известно, чем это закончилось. И вы знаете, что я никогда не любила рисковать.

Кто-то скажет, что мой следующий поступок был магией крови или чем похуже. Кто-то скажет, что в тот день я принесла в жертву свою душу. Но я сделала то, что сделала, чтобы спастись. Это не было великим злом, лишь незначительным грешком. И разве Мудрейшие не говорят, что иногда меньшее зло может принести большую пользу?

Я предложила свой отрезанный палец огню и произнесла Клятву ведьм:

– Плоть за силу. Кровь за знание. Кость за стойкость. Возьми мое подношение и служи мне, как я служу тебе.

Моя мать ахнула, но не сказала ни слова, чтобы остановить меня.

Ни силы, ни знаний, ни стойкости нельзя получить без страданий. Пока моя отрезанная плоть сгорала, я ощущала каждый язык пламени. Я ощущала огонь каждое мгновение, пока мое подношение превращалось в пепел. Я плакала и кричала, колотила по полу, пока не искусала губы в кровь. Наконец боль утихла, хотя вонь горящего мяса так и не выветрилась из воздуха. Даже сейчас спальня слабо отдает моей жуткой сделкой с огнем.

Мама плакала из-за того, что я наложила на себя чары, но когда я встретила ее взгляд, кивнула, соглашаясь с моим решением.

– Я не могу упрекнуть тебя за то, что ты предпочла жизнь ведьмы. Материнская любовь сделала меня эгоистичной. Я бы хотела, чтобы ты прожила долгую, пусть и недобродетельную, жизнь, нежели короткую, но целомудренную.

Той ночью моя мать сильно ослабела. Я умоляла ее забрать кулон, но она не взяла его.

– Я умираю, Эмбер. Этого не остановить. Мне будет легче уйти, зная, что мой единственный ребенок в безопасности, чем прожить несколько лишних дней, волнуясь, что проклятие снова настигнет тебя.