Чтение онлайн

Он посмотрел на Валерия Алексеевича и все понял. Этого ему тоже лучше не знать.

Ситуация складывалась идиотская: Кашинцева позвали, чтобы он помог, но раскрывать перед ним все секреты никто не собирался. Если он хочет добиться результата, то должен дойти до всего сам, но хочет ли он этого? Вот в чем дело.

«Меньше знаешь — лучше спишь».

— Валерий Алексеевич! — сказал он на исходе двенадцатого часа своих штудий. — Я — пас! Давайте свои бумаги, я подпишу то, что нужно. Отвезите меня на вокзал. Завтра лекционный день, я должен быть в институте…

— Вопрос о вашем пребывании здесь уже согласован, — отозвался его куратор. — Знаю, Игорь Константинович, вам это не понравится, но мы не расстанемся до самого конца.

— До какого… конца? — спросил Кашинцев.

Он не очень-то любил читать лекции, но сейчас перспектива оказаться в аудитории показалась ему неожиданно заманчивой.

— А вот это уже полностью зависит от вас, — сказал Валерий Алексеевич и выразительно постучал пальцами по столу. — Кстати, зафиксирован первый случай заболевания со смертельным исходом. Не желаете взглянуть? Может, это продвинет вас… в нужном направлении? — и куратор слегка кивнул.

— Да, конечно, — машинально сказал Кашинцев, хотя и не понимал, каким образом вид умершего ему поможет.

Он мог взять у трупа образцы тканей и попытаться вырастить вирус на курином эмбрионе — с тем чтобы потом изучить его свойства. Наверное, в этом был смысл, если бы у них в запасе было как минимум два-три месяца, но сейчас, когда счет шел на часы…

И все же это было лучше, чем сидеть в громадном зале под прицелом видеокамеры.

— Да, — громко и четко сказал он. — Я думаю, нам обязательно надо туда попасть.

— Хорошо. Машина ждет. Вам еще нужны документы?

— Они уже здесь, — Кашинцев показал на лоб. — Остальное я надеюсь увидеть на месте.

Валерий Алексеевич поднял руку. Дверь в конце зала бесшумно открылась, и вошел тот самый «немой» в рубашке и галстуке. Он собрал документы, уложил их в ящик и запер его на ключ.

Они вышли через другую, боковую, дверь и оказались в длинном коридоре, который привел их к подземному гаражу.

— Куда мы едем? — спросил Кашинцев, садясь в машину.

— Во вторую инфекционную больницу, — был ответ.

Гарин упал на кусты сирени, растущие под окнами корпуса. Хорошо, что их давно не подстригали; острые торчащие ветки могли бы проткнуть его насквозь, а гибкие прутья смягчили удар, спружинили и отбросили Гарина к стене.

Он перекатился на живот и встал на четвереньки, быстро соображая, в какую сторону бежать. До ближнего угла было немногим более двадцати метров, но… Его преследователям нужно было сделать всего пять шагов — и они уже у окна. На огневом рубеже. А Гарин почему-то не сомневался, что стрелковая подготовка у этих ребят на высоте.

Бежать прочь от корпуса?.. Тоже не самый лучший вариант. За сиренью, высаженной в ряд, начинался подстриженный газончик. Человек на фоне зеленой травки — чем не отличная мишень?

Все это промелькнуло в голове за считанные мгновения, между двумя взмахами ресниц, но Гарину все равно казалось, что он соображает недопустимо медленно.

«Куда? Куда бежать? Ведь должен быть какой-нибудь выход?!»

Он обернулся. В нескольких шагах от него зиял открытый люк. Гарин толком не знал, куда он ведет, наверное, в подвал. Скорее всего, через него вытаскивали на улицу грязное белье и заносили свежее. Не раздумывая, Гарин бросился вперед и головой вниз нырнул в квадратное отверстие.

Он не знал, что ждет его там, внизу? Голый бетонный пол? Острые углы каталки? Времени на раздумья не было, да и выбор представлялся крайне небогатым: сломать шею или получить пулю. Но пули он почему-то боялся больше.

К счастью, он упал прямо на тюки с бельем. Однако счастливое спасение никоим образом не решало основную проблему: его по-прежнему хотели убить, вот только он не мог сообразить, кому и зачем это потребовалось?

Дверь, ведущая в подземный переход, была открыта. Запыленные люминесцентные лампы под низким потолком лили на бетонный пол мутные пятна желтого света. Гарин на мгновение застыл. С улицы послышались два глухих толчка, раздавшихся друг за другом: его преследователи спрыгнули за ним.

Гарин выскочил в коридор. Направо подземная галерея продолжалась метров на пять, упиралась в стену и поворачивала влево. Затем она становилась прямая, как стрела, на добрых тридцать метров, до следующего поворота. Налево она вела к лестнице, по которой можно было вернуться в корпус, и была совсем короткой.

Справа, в углу, Гарин увидел выключатели. Едва ли эти ребята знали, где они находятся. Это был его шанс, быть может, последний, и надо было его использовать. Гарин повернул направо.

За спиной, в комнатке, где хранилось грязное белье, раздался шум. Первый из преследователей был уже там. Гарин услышал быстрые шаги. Он протянул руку к выключателям и стал их лихорадочно поворачивать, один за другим, отчаянно боясь, что не успеет.

Лампы по всей длинной галерее стали гаснуть. Черный, непроглядный мрак, казалось, сочился из стен и пожирал свет. Оставалось всего четыре рубильника, но и шаги были все ближе…

Гарин вытянул обе руки и, срывая ногти, выключил последние светильники. В подземелье воцарилась темнота — плотная и первозданная, как в угольной шахте. Ее разбавлял только серый треугольничек, пугливо вытекавший из распахнутой двери каморки.

На это надо было решиться. Иначе нельзя… Он должен был это сделать. Гарин собрался с духом и ринулся вперед. Он прыгнул и в падении захлопнул дверь — прямо под носом у первого стрелка, успев отметить, что его ботинки рыжие.

Тотчас же, почти без паузы, дважды раздалось сухое лязганье затвора и треск фанеры. Пули прошли у него над головой и ударились в стену; Гарин услышал тихий шорох осыпающейся штукатурки.

Через секунду дверь от мощного удара ногой распахнулась, и опять появился предательский серый треугольничек, высвечивавший коридор на всю ширину, до самой стены. Он являлся тем рубежом, миновать который незамеченным было невозможно. Но теперь у Гарина было преимущество: его преследователи не знали, где он находится — справа или слева?