Чтение онлайн

Рвы напоминали три пустых глазницы.

— На твоём месте я бы уже волновалась, — прошептала она.

Я и волновалась. Кто знает, что понимал под «тренировкой» злопамятный пьяница.

Не доходя несколько шагов до узкой тропы, ведущей к цитадели — её первые дома уже виднелись впереди — я почувствовала, как что-то защекотало у ключиц. Резко схватила Гвен и втянула её в тень одного из акведуков. Мы прижались к холодному камню, и я накрыла ей рот ладонью, заглушив её восклицание.

Я указала вверх. Над острыми кромками каньона небо потемнело до глубокого индиго. Оно было усыпано звёздами, а луна сияла в своей последней четверти. Вроде бы ничего не видно.

Но я почувствовала это.

Вспышка, не похожая на звезду, привлекла моё внимание. Я уловила странный шелест, будто ткань трепыхалась на ветру. Развернулась на звук. Что-то пронеслось над нами, перелетело акведук и направилось в сторону городских ворот.

Только отблеск луны на копье позволял время от времени различить его в небе.

Когда я убрала руку, Гвен резко выдохнула:

— Во имя грудей Тараксис, я ещё ни разу не пряталась от Мэддокса.

Я отказалась чувствовать себя виноватой.

— Мы же договорились, что сделаем это сами.

— Не пойми неправильно — я в полном восторге. — Чтобы подтвердить свои слова, она расплылась в безумной улыбке. — У вас с ним всё в порядке?

Я нарочно занялась проверкой оружия — убедилась, что кинжалы и нож на месте.

— С чего ты взяла?

Она пристально посмотрела на меня.

— Ни с чего. Ну что, идём?

Глава 20

Мэддокс

Карнеол — для энергии.

Лазурит — для мудрости.

С перидотом пробудится креативность,

а с рубином — страсть.

Ох, сколько же есть вариантов!

Из запрещённой книги «О народе драконов».

Глава 6: «Выбор камней для новорождённых»

Я почувствовал их запах, как только они покинули свои покои. Услышал их несмотря на то, что они считали себя крайне скрытными. Мог бы остановить их ещё в атриуме, но предпочёл позволить им продолжить путь — так я сам узнаю, что они задумали.

И почему решили действовать тайком.

Это вряд ли можно было назвать хорошей идеей с точки зрения самоконтроля, особенно когда дело касалось Аланны. Хотя, если подумать, в последнее время я вообще не славился хорошими решениями. Тем более, когда речь шла о моей спутнице.

Например, идея облизать её между ног прямо на балконе, средь бела дня, в стане врага. Как только эта мысль мелькнула в голове, дракон внутри меня вцепился в неё с одержимостью и отказывался отпускать. Вдруг его (а значит, и моей) единственной целью в жизни стало — раздеть Аланну, опуститься перед ней на колени, смотреть на её бёдра, уже влажные от желания, и заставить её вцепиться в мои рога, чтобы не упасть, пока я…

Порыв холодного воздуха сбил меня с курса, и я сделал кувырок, чтобы восстановить равновесие. Чёрт. Ещё не хватало рухнуть вниз из-за собственных грязных фантазий и непрошеной эрекции в полёте.

Я поднялся выше, чтобы быть вне зоны слышимости. Зрение снова изменилось — объекты стали казаться ближе, чем обычно. Приходилось быть осторожным, чтобы не налететь на крышу, трубу или стену. Это был взгляд охотника, хищника.

Который сейчас не сводил глаз со своей пары.

Гвен и Аланна петляли по городу, обходя главную дорогу. Они остановились у каких-то развалин и о чём-то заговорили, но ветер в вышине не дал мне разобрать слова. Они юркнули, словно две мышки, к стене, отделяющей цитадель от остального города, — и моё сердце учащённо забилось.

Так сильно, что, если бы Аланна и я уже завершили ритуал связи, она бы почувствовала, что я взволнован.

Я беззвучно приземлился на крышу трёхэтажного дома возле площади. Оперся на одно колено, уткнувшись взглядом в них. Они как раз заходили в заброшенный рынок. Зловоние, которое витало там в день нашего прибытия, уже почти рассеялось, но девушкам всё равно приходилось уворачиваться от гнилых остатков еды, полуразрушенных лавок, обугленных кусков ткани.

Хотели сами увидеть, что натворил Волунд? Я их понимал. Со мной было то же самое. Я мысленно записал каждую картину в памяти — одну за другой. Чтобы не забыть. Чтобы отчётливо понимать, до чего дошёл фанатизм фэйри.

Но я так и не спустился вниз. Понимал, что внешняя часть Анисы до сих пор полна людей, заточённых и избитых сидхами. Не хотелось рисковать, что в меня полетят камни… или что похуже.

Что-то заставило их остановиться у того, что когда-то было уличной тележкой. Они зашептались, и до меня донеслись обрывки слов:

— …бунт, — сказала Гвен.

— …в её корзине. Я видела…

Я так был сосредоточен на них, что не сразу понял, что за звук раздался у меня за спиной.

Что-то заскребло по крыше.

Я обернулся, уже вытащив копьё. Направил его прямо на фигуру передо мной, но… рассёк лишь воздух. Враг оказался гораздо ниже. Я едва не выругался вслух.

Это была девочка. Лет шести-семи, такая худая, что буквально утопала в своём красном платье. Грязная, босая — и, надо признать, совершенно не впечатлённая тем, что прямо перед ней стоял вооружённый дракон.

Резким движением я опустил копьё. В тени, чуть дальше, за группой бочек, что-то зашевелилось. Ещё головы. Ещё дети. Все — люди, если верить моему обонянию.

Мы с девочкой уставились друг на друга, будто это было какое-то состязание. Я понятия не имел, что сказать, и только надеялся, что она не начнёт вопить, поднимая на уши весь квартал.

Осмотрев мои сапоги, копьё и крылья, она нахмурилась.

— Ты тот, кто побил плохого фэйри.

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём речь. Ран. Она имела в виду Рана. Видимо, или видела, как я избивал его в день прибытия, или кто-то другой стал свидетелем сцены и рассказал. История уже успела разлететься.