Чтение онлайн

– Да уж, - утерев глаза, произнес Волостов.
– Хорошую штуку мы все-таки провернули в Килкенни. Альбионцы рискнули - и проиграли. Когда мы атаковали их с двух сторон, сняли слишком много солдат с фронта, думали, сумеют отразить наш натиск, а тебя сметут одним махом. Но ты держался крепко, вцепился в землю зубами, а я подтянул один, имеющийся в нашем оперативном резерве "Бобер" и проломил альбионскую оборону.

– С нашей стороны риск тоже был весьма велик, - пожал плечами я.
– Если бы демоны сразу после гибели своего командира бросили позиции, а с них станется, кто знает, что у них под рогатыми лбами творится, боюсь, удержать позиции нам бы не удалось.

– Мы рискнули - и выиграли, - усмехнулся генерал-полковник, - альбионцы рискнули - и проиграли. А все потому, что мы с тобой, Нефедоров, рисковали осознанно и обдумано, враг же - действовал практически наобум. Мы заставили альбионцев реагировать на наши действия, значит, ситуацию контролировали мы.
– Он подмигнул мне.

Тут Хельг вырвался на оперативный простор. Ловко обошел полугусеничный бронеавтомобиль и вжал педаль газа в пол. Наша машина рванула с такой скоростью, что в лицо полетела всякая мелочь из-под колес и вездесущая пыль. Я хлопнул денщика по плечу.

– Очки давай, - крикнул я ему, - две пары.
– И для уверенности пальцами показал, сколько окуляров надо.

Тот не оборачиваясь, кивнул, и через минуту протянул мне очки. Я отдал одни генерал-полковнику.

– Я никогда не ездил быстрее на своем авто, - сказал мне Волостов.
– Я не слишком хороший шофер, редко практикуюсь. Не привык к такой скорости.

– Я тоже, - пожал плечами я.
– Дома я все больше на трамвае катаюсь или пешком хожу, автомобиля у меня своего нет. Как-то нужды покупать не было, - объяснил я в ответ на вопросительный взгляд генерала.
– Да и тут меня Хельг еще ни разу такой скоростью не баловал.

– Достало тащиться!
– прокомментировал через плечо Хельг.
– Оторваться хочется! Но по первому же приказу...

– Не надо, не надо, - похлопал его по плечу генерал-полковник.
– Я так быстро не ездил с тех пор, как кавалеристом был.

До Килкенни мы добрались уже в ночной темноте. Хельг вынужден был сбросить скорость, чтобы не угробить нас. У ставки генерал-полковника мой денщик лихо затормозил. Волостов выбрался из машины, вернул очки Хельгу и отдал честь. Я подскочил на сидении, козырнул в ответ.

– Ну ты дал, Хельг, - усмехнулся я, когда мы отправились дальше, уже к дому, где квартировал я с офицерами.
– Улитка сразила нашего командующего наповал. Сманит он тебя теперь. Как пить дать, сманит к себе.

Филимон в ответ только философически пожал плечам. Мол, сманит - и сманит. Он-то человек подневольный, генерал-полковнику достаточно приказать - и Хельг станет уже его денщиком.

На перемещение войск ушла почти неделя. Это время мы потратили с толком. Я отрядил зампотылу выбивать нам дополнительные доспехи, побольше для рядового состава. Они ведь и качеством несколько хуже офицерских, что вполне понятно, и потому, что так же естественно, выходят из строя куда быстрее. Батареи для лучевых карабинов. У строчки этого запроса я даже числа ставить не стал. Сколько сумеет выбить, столько и будет. Такого расходного материала много быть не может. Как и лент к пулеметам. Там я тоже ставить числа не стал. С этим и моим благословением я отправил Дрезнера, получившего недавно по выслуге полковничий чин, что придало ему некоторой солидности, в тыл, дав роту Подъяблонского в качестве сопровождения и несколько грузовиков, реквизированных в Килкенни. Драгун отправлял так же сугубо для солидности - маршруты были давно уже очищены нашими егерями, и ездить по ним можно было вполне свободно, не опасаясь партизан.

Вернулся Дрезнер не только с боеприпасами и доспехами, но и с пополнением. Прибыли полки, которые должны будут укрепить нашу дивизию, а значит, со дня на день стоит ждать приказа о выступлении на фронт.

Вот ведь странно. Не прошло и недели с тех пор, как мы брали Килкенни, а он мне кажется тылом. До линии фронта, которая отодвинулась к Серым горам, было, собственно, рукой подать, ощущение от жизни, все равно, какое-то тыловое. Даже пушек не слышно. Всю нашу крупнокалиберную артиллерию перебросили к укрепрайону на горе Пепельной, где собирают кулак для фальшивой осады. И налетов вражеской авиации совсем нет.

Когда Литтенхайм устроил разнос генералу от авиации, я снова вспомнил о странном поведении вражеских военно-воздушных сил Эрины. При обычном раскладе у нас дня бы не прошло без бомбардировки, оглохли бы от сирен и залпов зенитной артиллерии. Даже на Пангее с ее медлительной войной и сидением в траншеях, альбионцы налетали на нас дважды в неделю, и столько же было ответных рейдов нашей авиации. Что ни день где-нибудь в небе разыгрывалась воздушная дуэль между истребителями. Казалось, они исключительно от скуки носятся над нашими головами, поливая друг друга из пулеметов. Хотя может, на Пангее так оно и было. Сбивали друг друга редко, как только самолет получал несколько пробоин, тут же уходил за линию фронта. А вот при налетах бомбардировщиков драка шла всерьез.

Тут же, как будто мы и не по их родной земле идем. Давно пора бы уж ударить по нам с воздуха. Но нет. В небе только наши истребители. Бомбардировщиков Литтенхайм везти не стал. Оборона, как он, наверное, посчитал, важнее.

Смотров или парадов, какие любят некоторые генералы - и вопреки расхожему мнению не только те, что пороха ни разу не нюхали - не было. Дивизия в штатном порядке погрузилась на поезда и отправилась на новую линию фронта. Один за другим длинные поезда, влекомые несколькими локомотивами, уходили в даль, скрываясь за горизонтом. Позиции нам были заранее подготовлены саперами и там до поры дежурили несколько строевых полков. Они поддержат атаку, вместе с гренадерами, когда мы прорвем линии обороны.

Между вагонами с личным составом были прицеплены орудийные платформы, ощетинившиеся зенитными орудиями и счетверенными пулеметами. Конечно, наше передвижение будет прикрывать и наша истребительная авиация, но и от зениток отказываться никто не собирался. Надежней с ними как-то.

Мой полк грузился одним из последних, среди драгунских, конечно. Наверное, из-за серьезных потерь в сражении за Килкенни. Ведь сначала отправлялись на передовую полки из резерва, а за ними те, кто штурмовали город с фронта, а потом уже и мой, 5-й, и 8-й Башинского. На следующий поезд грузились уже гренадеры, собственно, половину вагонов нашего занимали они же.

Катили весело. Пусть и бросали взгляды на небо, когда слышали гул двигателей, ожидая увидеть там аэропланы с альбионскими эмблемами. Но все равно, ощущения были будто не фронт, а с фронта домой едем. К транспортам, которые увезут нас прочь отсюда.

Я трясся в штабном вагоне, большую часть которого занимал стол с картой укрепрайона Серой горы. Напротив сидели Башинский и повышенный до полковника Фермор, как раз его 18-й Померанский. За два дня мы успели изучить карту до последней точки, обозначающей бугорок, про который мы не знали, есть он на самом деле, или это у чертежника сломался грифель. Вот мы и бессмысленно глядели в окно, открытое, ибо в вагоне царила жара и духота. Жили мы в том же вагоне, где для проживания офицеров были выделены практически полноценные небольшие купе, имелся даже умывальник, хоть и один на два купе.