Эртэ
Шрифт:
…-вот-вот мил человек, наконец-то вы очухались. Ишь, как вас угораздило упасть. Видно крепко ударились затылком, коль ничего не помните. И как здесь очутились, тоже не помните, и как вас звать-величать не знаете?
Женский приятный голос был доброжелателен, полон участия. Сергей Викторович открыл глаза, и с недоумением уставился на пожилую женщину, что склонилась над ним.
— Сынок, подняться сам можешь? — ласково спрашивает она, и Сергей Викторович вдруг чувствует теплое материнское участие, что веет от женщины. Но его мать умерла много лет тому назад. Это было слишком давно…
Сергей Викторович, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, сухо кивает головой.
— Ну, вот и ладно. Сейчас автобус подойдёт, вы сядете, и…
— Нет! Мне надо домой… срочно… Тут рядом…
Он знал и чувствовал, что дом его совсем рядом и ему нужно быть дома. Разгадка кроется там…
— Подожди сынок. Сейчас подойдёт автобус…
— Нет, нет! Мне тут рядом, совсем рядом…
Он почти убегал от этой доброжелательной пожилой женщины и знал, что ему нельзя останавливаться, а иначе…
Свой дом он увидел неожиданно быстро. Одним махом открыл дверь в подъезде, почти взлетел на третий этаж, и вот он уже в квартире!
Итак, следует начать с самого начала! Начала чего? Каких начал?
Он уже полчаса мечется по комнатам в поисках истины. Она должна быть здесь, так сказала Эртэ. Не начать ли с поиска синего камня. Он был в сейфе, а сейф в спальне…
Мозги плавятся от напряжения, во рту стоит запах крови…Стоп! Запах крови? Кровь!
Да-да, именно кровь…
Сергей Викторович закрывает глаза и перед его мысленным взором возникает кроваво-красная река. Она бурлит, она пенится кровавой пеной, и красные брызги летят в черную путоту ночи.
Нет! Так можно сойти с ума!
Сергей Викторович судорожно вздыхает… и вновь открывает глаза. Запах крови исчезает. Зато в желудке появляется мучительная боль и тошнота. Надо выпить чаю. Если этого не сделать, его стошнит от этого запаха…запаха крови, что так явно чувствуется во рту, словно он и не проходил вовсе.
Сергей Викторович помешивал сахар в чашке и задумчиво смотрел перед собой. Оглянувшись на часы, что висели на стене, он поразился. На часах почти двенадцать часов. Раньше, в это время, Димка давно уже спал, а Маринка, подкатившись под бок к мужу, тоже вскоре засыпала, уткнувшись ему в подмышку. Она спала, тихо посапывая во сне, словно ребёнок, которого хочется защитить…
Сергей Викторович вздыхает. Ладно! На сегодня эмоций предостаточно. Чай выпит, и пора спать. Утро вечера мудренее, и завтра всё начнётся сначала… Хотя завтра- это уже почти сегодня! Сегодня — которое может стать началом всех начал…
Сергей Викторович подхватил со стола книгу и поплёлся в спальню. Перед сном он всегда читает какую-нибудь книгу. Десять минут чтения и никакого снотворного не надо. Хотя на сегодня едва ли чтение нужно. От усталости слипаются глаза, а руки так слабы, что не в силах расстегнуть пуговицу на рубашке. На приличия сегодня плевать, он прекрасно выспится тут же в зале, на диване, даже не раздеваясь.
Диван натужно охнул, когда мужчина почти упал на него, зарываясь лицом в мягкую подушку-думочку. Но тут-же, повернувшись, он взял с тумбочки книгу, и с недоумением прочитал:
— Бандитский перекрёсток. Что за чушь? Кто читает такое в моем доме?
С глянцевой обложки на Сергея Викторовича глянуло заросшее лицо мужчины. В руках мужчина сжимал нож, с которого капали алые капли крови.
Сергей Викторович перевернул страницу. Ещё…
"… бандит Васька знал, что наступают его последние мгновения. И он не мог ни жить, ни умереть теперь спокойно. Он понимал, что всю оставщуюся жизнь, если только он останется жив, ему придётся сравнивать два периода своей жизни. До того как… и после того… Что перевесит? К какому берегу прибиться лучше. К тому, или к этому…
И главное зачем?
Васька был бандитом со стажем. Сколько себя помнил, его всегда так и звали, Васька-бандит! С малого возраста, даже когда под стол пешком ходил. Кличка прилепилась, а потом он стал её оправдывать. Сначала совершил одну кражу, потом разбой, ну и пошло-поехало. Небо в клеточку стало привычкой, а свобода непонятной вещью. Страшной и опасной…"
— Хм! Однако занятно… — пробормотал сонно Сергей Викторович и зевнув, пролистнул страницу.
"Его всё устраивало в этой жизни кроме противоположного пола. Он не мог не знать, что вся его жизнь это большая ошибка. Начиная с рождения его самого, так и возможных его детей. Он ненавидел всех, кто так или иначе был связан с его рождением. Он ненавидел женщин, презирал их и считал, что только они виноваты во всех его несчастьях…"
— Кто такое написал, тот скорее всего псих! Хотя доля правды здесь есть! Несчастные дети, лишённые обычной ласки порождают в будущем себе подобных… — пробормотал мужчина, закрывая книгу.
Положив книгу на тумбочку, он зевнул, но тут взгляд его упал на другую книгу. С глянцевой обложки ехидно улыбался рыжий кот, победно топорща в разные стороны длинные усы.
— Кровавые реки Вилона- фантастика и реальность, замешанные в один экзотический коктейль. — прочитал мужчина короткое предисловие, и опять вздохнув, устало пробормотал:- Видно, что-то в самом деле есть в этой книге познавательного, если даже Эртэ напомнила мне о Вилоне. Только чем она может быть полезна, эта дешёвая литература, которую и словом таким стыдно назвать. Не иначе, сплошная ересь, судя по началу…
" Она лежала на высоком постаменте. Её руки были свободны, но она не могла пошевелить ими. Её ноги словно зажаты в тиски, и нет сил разжать их, что-бы почувствовать, что они у неё ещё есть. Всё подчинено одному желанию. Странному и страшному для её понимания.
Она хотела и желала Его! Хотела яростно, хотела ожесточённо! Её бил озноб — предвестник этого желания и того страха, что она испытывала.
Но вдруг новая волна чувств пронзила её, заставила выгнуться дугой её напряженное тело.
Она чувствовала, она знала, что Он идёт к ней. Идёт, что-бы быть её мужем, что-бы стать её плотью, что-бы влиться в неё, и войти в её жизнь, как в её бедное тело. А она, презрев муки ада и рая, умирая и вновь воскресая, проливая кровавые слёзы и страдая, принимала его, проклиная, яростно его ненавидя, но уже любя….
И всё это ради Вилона!
— Вилон приди! О приди, Вилон! Возьми её, она твоя! Твоя… — кричала внизу у постамента безумная толпа, беснуясь над пропастью кровавой реки, которая с шумом несла свои бурные воды. Достаточно лишь одного мгновения, и кровавая река поглотит навсегда безумствующую толпу…