Чтение онлайн

Эльке стало стыдно — она почувствовала себя неуклюжей и глупой. Может, подумала она, увижусь с папкой, и все будет по-другому. Все-таки папка же.

При мысли о том, что она вот-вот увидит господина герцога, у нее замирало где-то под ложечкой.

Экипаж, прошуршав колесами по гравию, въехал в ворота и остановился перед крыльцом широкого серого дома. Выбраться наружу Эльке никто не помог, пришлось ей самой выпрыгивать на землю, подхватив юбки.

Ступеньки, ведущие в дом, тоже были низкие и широкие, и окна в коридоре были низкие и широкие, а коридор вел в небольшой кабинет с приемной.

В приемной еще один крепкий, широкоплечий человек с необычайной ловкостью ударял широкими пальцами по клавишам печатной машины, а в полукруглом кабинете с окнами, выходящими в голый сейчас сад, за письменным столом красного дерева сидел герцог.

Элька так растерялась, что неуклюже присела, запутавшись в юбках.

— Спасибо, Гланц, — сказал герцог, — можешь идти.

Он отодвинул стул и выбрался из-за стола.

В резком дневном свете господин герцог казался совсем не таким красивым, как в линзе дальновизора. Лицо у него было желтоватое, под глазами мешки, а под черным сюртуком вырисовывалось заметное брюшко. Элька пожирала его глазами, в надежде увидеть хотя бы какое-то сходство со своим собственным лицом, но сходства было не больше, чем у любого случайного человека.

— Значит, ты — Эля, — задумчиво сказал он.

— Да, пап… — она запнулась и поправилась, — сударь.

— Ну что ж, — сказал он неопределенно. Голос у него был высокий и не то чтобы неприятный, но тоже совершенно чужой. — В данных обстоятельствах… Послушай, что это ты держишь?

Спохватившись, Элька поняла, что до сих пор сжимает узелок с бельем. Наверное, из-за него ей и было неловко делать книксен, ведь надо подхватывать юбки…

— Это… так, — она густо покраснела.

— Сколько тебе лет?

— Так ведь… — робко сказала Элька, но, встретив взгляд бледных глаз, добавила: — Месяц назад исполнилось четырнадцать, сударь.

— Ах, ну да, — пробормотал он, — конечно.

— Сударь, — Элька посмотрела на него полными отчаяния глазами, — если я вам в тягость… или… ну, не к месту здесь, так я не в обиде, мамка уже договорилась с пани Эльжбетой из кондитерии, и я…

— Какой еще Эльжбетой? — герцог покривился, точно от зубной боли. — При чем тут Эльжбета? Ах, ну да… — он вздохнул и покрутил в пальцах автоматическое перо, — послушай, Эля… принадлежность к державной семье налагает…

Он снова поморщился, уколовшись пером, и бросил его на зеленое сукно стола. Элька, чтобы больше не смотреть на него, разглядывала письменный прибор красного мрамора. Прибор был украшен гладким мраморным тюленем с круглыми темными глазами. Красиво.

— Я думал отправить тебя в пансион. Но, похоже, это бессмысленно.

Он заложил руки за спину и прошелся по комнате.

— Пиши, Калеб. Мы, наша светлость и глава государства, всенародно объявляем и официально признаем, что девица… как твое полное имя?

— Электра, — прошептала Элька;

— Электра Яничкова, дочь, — он, проходя мимо стола, кинул мимолетный взгляд в бумаги, — Ларисы Яничковой, проживающей в поселке Курортное, является также нашей дочерью, зачатой пятнадцать лет назад во время нашего посещения упомянутого поселка Курортное. Точка. Далее. В связи с чем упомянутая Электра Яничкова препровождена в столицу, чтобы получить соответствующее воспитание и образование. Точка. Что еще… Мы, наша светлость и глава государства, готовы обеспечить девице Яничковой будущее, отвечающее ее происхождению. Все. Подпись, печать. Телефонируй в «Вечернюю столицу» и «Столичные новости», пускай завтра пришлют своих писак и светописцев. Только сначала пусть парикмахер и стилист с ней поработают, чтобы она не так… — он опять чуть скривился, — и проинструктируй ее, как себя держать. Все. Отведи девицу в ее комнаты. Ты что-то хочешь сказать, Эля?

— А можно «Модную женщину»? — замирая, спросила Элька.

— Что? Какую модную женщину? Ты о чем?

— Ну, чтобы из журнала… из «Модной женщины». Тоже. Светописцев.

— Можно. Светописцев. Телефонируй туда, Калеб, нумер хоть знаешь?

— Найду, — сказал Калеб, не переставая стучать на машине.

Элька воображала себе всякую роскошь: ковры, фарфоровые вазы в человеческий рост, полосатые гнутые диванчики (они, Элька знала, называются козетками). А тут, ну, правда, две комнаты, но ничего особенного. Как будто у них в гостинице, только паркет блестит и в гостиной целых два стола — письменный и обеденный, правда оба маленькие. А вот дальновизора не было, он, наверное, стоит в общей зале, подумала Элька. Или в столовой.

Окно, забранное причудливой решеткой, выходило в сад, там сквозь голые ветки просачивались косые солнечные лучи, на клумбах лежали клочья подтаявшего снега, сквозь них пробивались упрямые фонарики крокусов… Она положила свой узелок с бельем и шляпку на кожаный диван, заглянула в платяной шкаф (он был пуст) и от скуки в книжный — там стояли книги в строгих коричневых переплетах, все одинаковые: когда Элька наугад вытащила одну, то оказалось, что она на непонятном языке и даже без картинок. Она еще немножко послонялась по комнатам, но делать было решительно нечего, а спать не хотелось. В саду солнце, и птицы охорашиваются на ветках, а она сидит тут как дура.

Она натянула жакетку и направилась к двери. Однако дверь оказалась заперта снаружи.

Элька шмыгнула носом и растерянно огляделась.

Потом нахлобучила шляпку, повязала ленты под подбородком, уселась на диван, сложила руки на коленях и стала ждать.

Тени успели передвинуться по вощеному паркету и заполнить почти всю комнату, а медовый свет за окном погас, но Элька по-прежнему сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Сами собой зажглись на стенах электрические рожки, из-за чего за окном сразу потемнело, и Элька видела свое отражение в оконном стекле, оно плавало поверх черных веток. До чего ж у нее глупый вид в этой шляпке!

Наконец за дверью послышались скрип колесиков и звон посуды, потом ключ повернулся, и Калеб вкатил в комнаты столик с блестящими серебряными судками, из-под крышечек шел пар, а булки, развалившись на салфетках, пахли так, что Элька опять шмыгнула носом.

— Кушайте на здоровье, барышня, — сказал Калеб и стал у дверей.

— Ваше высочество, — сказала Элька.

— Что?

— Если герцог мой папка, то я ваше высочество, нет?

— Нет, — честно сказал Калеб, — вы просто побочный отпрыск. Но, полагаю, его светлость присвоит вам какой-либо титул.