Чтение онлайн

– Фолли-лейн, – произнес Арман, когда экипаж резко свернул к Темзе.

Название улицы показалось Дейрдре вполне пристойным. Слева находился Марбл-Хилл-Хаус, бывшая резиденция миссис Фитцгерберт, бывшей любовницы принца-регента. В сгущающейся темноте невозможно было увидеть всего великолепия здания, выполненного в греческом стиле.

Правое переднее колесо угодило в рытвину, и экипаж накренился. Дейрдре ухватилась за кожаный ремень над головой, чтобы не упасть на пол. Арман удержал ее за локоть.

– Далеко еще? – спросила Дейрдре сдавленным голосом, который сама с трудом узнала. Она посмотрела на плохо различимый в темноте чеканный профиль брата и почувствовала, что его нервы тоже на пределе.

– Теперь уже близко. Если ты передумала, можно повернуть обратно.

– Не говори глупостей. Мы уже все обсудили. Как тебе известно, это единственная возможность. Мое чутье и умение обращаться с картами превосходят твои. Мне жаль ранить твое самолюбие, но ты ведь знаешь, что это так.

Они обо всем договорились несколько дней назад, когда Арман признался Дейрдре, что должен графу Рэтборну и что это карточный долг. Он поклялся, что сделал все возможное, чтобы набрать необходимую сумму, но это ни к чему не привело. Его кредит был исчерпан. Это вынудило Армана рассказать обо всем сестре.

Дейрдре тотчас же дала ему деньги. Арман ни разу не упрекнул графа в своих злоключениях, и она была благодарна за это брату.

Если бы это не означало для нее финансового краха, она, пожалуй, была бы даже благодарна графу. Арман изменился. Он говорил очень мало, но Дейрдре понимала, что угроза бесчестья вынудила этого гордеца критически взглянуть на самого себя. Не была ли Каро и вызванные ею чувства причиной внезапной перемены Армана? – подумала Дейрдре и тут же прогнала от себя эту мысль.

Экипаж медленно лавировал между массивными каменными колоннами затейливо украшенного въезда в Уинслоу-Хаус на берегу Темзы. Дейрдре сделала глубокий вдох. Что подвигло ее на то, чтобы совершить столь дикий поступок в эту ночь? Было полным безумием выставить себя напоказ подобным образом.

Даже такой повеса и отчаянный малый, как Арман, это заметил. Но ведь Арман ничего не знал о том, что Марклифф уже заложен, а средства пошли на его образование. Брат ничего не знал о деньгах, которые ей приходилось вкладывать в разведение лошадей и которые она должна была вложить в свое дело в следующем месяце. Дейрдре могла все потерять, если бы не восполнила свои потери сегодня же. Но эти сведения она хранила в тайне от брата. Арман полагал, что она обеспечена вполне прилично. Но даже он, отчаянный и беспечный, согласился с тем, что пять тысяч фунтов – значительная потеря, которую едва ли можно восполнить за счет такой маленькой фермы, как Марклифф. Именно по этой причине он и согласился с безумным планом Дейрдре поставить на кон в карточной игре их наличные деньги.

Экипаж остановился, и Дейрдре натянула черную бархатную полумаску, необходимую по условиям, выдвигавшимся патронами заведения Уинслоу.

Арман предложил ей руку, и она крепко вцепилась в нее, когда выходила из экипажа. Окинув взглядом роскошный подъезд с колоннами георгианского особняка лорда Уинслоу, Дейрдре заметила в незашторенных окнах других леди и джентльменов в масках. Похоже, что никто из решившихся ступить в это гнездо порока не желал быть узнанным, и это обстоятельство очень устраивало Дейрдре.

Они с Арманом проследовали через несколько комнат, мимо столов, где играли в рулетку, потому что Дейрдре не собиралась принимать участие в играх, где все зависело от везения. Наконец она нашла то, что искала.

Столы для игры в пикет располагались в элегантно обставленном салоне задней части дома, обращенной к реке. Дейрдре не спеша переходила от одной группы игроков к другой, демонстрируя безразличие и вялое любопытство и неприметно наблюдая за игрой. Арман маячил у нее за спиной как тень. Определив, каковы возможности предполагаемого противника, Дейрдре испытала непреодолимое желание приняться задело. Она чувствовала себя волком в овечьей шкуре. И не в первый раз подумала о том, что если бы ее духовный наставник оставил свою стезю и избрал менее почтенную профессию игрока, то он смог бы заработать хорошее состояние.

Она не могла знать, что почитаемый ею священник, ее духовный отец, будучи молодым, познал искусство карточной игры точно в таких же вертепах, как этот, и без сожаления оставил их, когда влюбился в дочь бродячего проповедника.

Оценивающие взгляды присутствующих джентльменов Дейрдре игнорировала с чопорной холодностью, поскольку была предупреждена Арманом о том, что многие из них, собираясь в доме лорда Уинслоу, рассчитывали вернуться домой не только с денежным выигрышем. Если великосветские танцзалы «Олмака» метко окрестили «ярмаркой невест», то дом Уинслоу получил название «двор куртизанок».

И все же Дейрдре оказалась неготовой к откровенно алчным взглядам мужчин и потому старалась почаще улыбаться Арману, чтобы окружающие поняли, что она пользуется его «покровительством».

Ей выпал шанс, когда ее поманил джентльмен, из-за стола которого только что поднялся его визави, по-видимому, проигравшийся. Бросив карты, он направился к столу, за которым играли в фараона. Дейрдре почувствовала доброжелательность незнакомца, как только вошла в комнату, где играли в пикет. В его взгляде не было той алчности, которая читалась во взглядах других мужчин.

По мнению Дейрдре, интерес этого джентльмена был чисто отеческим. Из-под маски на нее смотрели добрые голубые глаза, в которых блестели искорки добродушного лукавства. В этом джентльмене девушка уловила что-то знакомое, и поскольку в его поведении не было ничего подозрительного, Дейрдре без колебания заняла освободившееся место за игорным столом.

– Я держу это местечко тепленьким для друга, – пояснил мужчина. – Жду его с минуты на минуту. Если не возражаете против смены партнеров посреди игры, я буду счастлив играть за него, прка он не вернется.

Дейрдре самым любезным образом показала, что не возражает против такого оборота дела.

Сначала она играла осторожно, ничуть не напуганная невероятными ставками, потому что Арман уже предупредил ее, как высоки они могут быть. Ее отличная память служила ей верой и правдой – Дейрдре никогда не забывала о том, сколько карт выбросил противник, и сама играла с безошибочным расчетом. Джентльмен высказал ей свое одобрение, и Дейрдре поблагодарила его. В течение получаса ее выигрыш достиг тысячи фунтов. Дейрдре была вне себя от счастья и, тасуя карты, время от времени одаривала своего противника улыбкой. Его голубые глаза весело подмигивали ей, и Дейрдре, чувствуя неловкость из-за того, что лишила любезного джентльмена столь внушительной суммы, все же мысленно благодарила Бога за ниспосланную ей удачу.