Чтение онлайн

Она сделала шаг на середину комнаты и, остановившись, повернулась к графу лицом, приказав себе дышать медленно и глубоко.

– Если вы собираетесь кричать, как торговка рыбой на рынке, – сказал Рэтборн со спокойствием, снова вызвавшим у Дейрдре приступ гнева, – то нам лучше остаться наедине.

Дейрдре постаралась успокоиться. Она решила, что не станет гневаться, не будет повышать голоса, не потеряет самообладания, что бы ни сказал или ни сделал граф.

Он оторвался от двери и шагнул к ней:

– Вы обсуждали меня с Марией. Что она вам сказала? Дейрдре решила не сдаваться.

– Ничего интересного, —ответила она непринужденно, стараясь подыграть ему и говорить так же небрежно. – Кажется, она считает ваше обаяние неотразимым. – В голосе Дейрдре появились насмешливые нотки. – Я предложила ей помочь исцелить ее болезнь, но, как это ни печально, похоже, она не склонна опробовать предложенное мною средство. Я ее не убедила.

– Ради всего святого, проинструктируйте ее. Желаю вам успеха. Но ни на минуту не пребывайте в заблуждении, что я позволю вам практиковать то, что вы проповедуете. – Рэтборн с грохотом распахнул дверь и вышел в коридор, оставив Дейрдре растерянно стоять посреди комнаты.

Ей вдруг стало очень стыдно. Она никогда не думала, что способна причинить боль другому человеку. Ей казалось, что граф играет с ней и получает удовольствие, высмеивая ее чопорность.

Дейрдре и не предполагала, что человек, пользующийся репутацией ловеласа и обольстителя женщин, может быть настолько уязвимым.

Дейрдре едва слышно вздохнула и осталась в комнате, чтобы немного успокоиться, прежде чем вернуться в большой салон. Слезы обиды обожгли глаза, и она всхлипнула. Дейрдре не позволяла себе плакать долгие годы, а эта перепалка с Рэтборном заставила ее выйти из себя. Всего за один вечер ее чувства подверглись тяжкому испытанию – при этом диапазон эмоций был поразителен, и все они были вызваны капризами одного мужчины. Неудивительно, что она чувствовала себя как тряпка, которую прачки поколотили палками.

Дейрдре побежала к двери, но вдруг остановилась и повернулась лицом к мраморной каминной полке, испугавшись, что кто-нибудь из слуг увидит ее плачущей да еще в той части дома, где находиться ей не следовало.

И тут ей на плечи легли чьи-то теплые руки. Дейрдре тотчас догадалась, кому они принадлежат.

– Господи, Дейрдре, – услышала она взволнованный голос Рэтборна у себя за спиной. – Не знаю, почему я разрешаю вам творить со мной такое.

Дейрдре слегка качнулась, и граф крепко схватил ее за плечи. Она тихо всхлипнула и испытала мгновенное облегчение. Рэтборн держал ее в своих объятиях и прижимал к груди с такой нежностью, какой она никакие ожидала отнего. Дейрдре почувствовала, как слезы обильными ручьями потекли у нее по щекам.

Граф повернул ее лицом к себе.

– Я не хочу вас огорчать, – проговорил он, нежно проводя рукой по ее щеке. – Я хочу только одного – любить вас. Сейчас я вас поцелую. Не сопротивляйтесь мне. Хоть раз в жизни, Дейрдре, покоритесь неизбежному. Только один поцелуй. После пяти лет разлуки и тоски по вас неужели я прошу слишком многого?

Если бы Дейрдре почувствовала его чрезмерную настойчивость, если бы он попытался сломить ее сопротивление силой, она бы защищалась изо всех сил. Но она была захвачена врасплох неожиданным проявлением нежности. Его взгляд и руки ласкали ее. Дейрдре ощутила какое-то странное томление внутри, которое побеждало ее сомнение и страхи. Нежные ласки графа она восприняла как бальзам, пролившийся на раны, не заживавшие так долго, и это было как изгнание демона, всегда вызывавшего вспышку гнева и раздражение между ними. Благословение взаимного прощения заключалось в одном сладостном поцелуе. Это было что-то вроде катарсиса всей той напраслины, что они приписывали друг другу, и обид, которые лелеяли. Для Дейрдре это было почти непереносимым блаженством.

Рэтборн сделал неожиданно движение назад и сел на стул, стоявший возле камина, Дейрдре рухнула ему на колени. Это разрушило чары. Она напряглась, почувствовав твердую мускулистую грудь, попыталась вскочить.

– Тихо! – скомандовал граф и еще крепче прижал ее к себе, вынуждая повиноваться. Руки его были словно железные обручи.

Когда Дейрдре затихла в его объятиях, он наклонился и накрыл ее губы поцелуем. Он целовал ее нежно, постепенно раздвигая языком ее губы и проникая вовнутрь. Это доставляло Дейрдре сказочное наслаждение. Она почувствовала нарастающее желание. Все эти ощущения были ей так знакомы – поцелуи графа будоражили кровь, учащали сердцебиение и порождали яростную лихорадку, которая грозила скоро пожрать их обоих. Дейрдре почувствовала его большую сильную руку у себя на груди и оттолкнула ее.

– Не портите... – взмолилась она.

Рэтборн приподнял ее лицо за подбородок и, глядя в глаза, спросил:

– Что я порчу? Неужто ваши девические мечты о целомудрии? Я не собираюсь портить то, что есть между нами. Я хочу сделать из вас женщину.

Он почувствовал, как Дейрдре напряглась.

– Поцелуй, Дейрдре, только один поцелуй, – попытался успокоить ее граф.

Дейрдре бросало тр в жар, то в холод. Она хотела одновременно воспротивиться и сдаться и надеялась, что Рэтборн не будет настаивать, и в то же время желала, чтобы он продолжал.

Она ненавидела и любила его. Сладость его поцелуев грозила лишить ее рассудка. Рэтборн почувствовал, что она слабеет, и усилил напор.

Его рука скользнула под подол платья и медленно погладила по всей длине обтянутую шелковым чулком ногу. Это была полная томления ласка, разжигавшая в Дейрдре желание до яркого пламени. Ощутив ее ответную страсть, граф переменил позу и принялся ласкать ее смелее, раздвигая колени и поднимаясь выше.

Дейрдре обеими руками вцепилась в его запястье:

– Прекратите!

Рэтборн противился ее нажиму. Он чувствовал, как растет ее желание. Она была так близко. Если ему удастся сломить ее оборону, он лишит ее воли к сопротивлению. Стремление завладеть ею, предъявить на нее права выходило за пределы плотской страсти.

– Вы просили поцелуй, только один поцелуй, – шепотом проговорила Дейрдре.

И все же он колебался. Ему требовалось всего несколько минут, и, Бог свидетель, он заставит ее признать, что они предназначены друг для друга и рано или поздно она будет принадлежать ему. Граф молчал и неотрывно смотрел на Дейрдре. Потом он поднял свободную руку и попытался оторвать ее пальцы от своего запястья.

– Гарет!

Это была мольба о пощаде. Наконец-то она назвала его по имени. И это затронуло в душе Рэтборна какую-то струну. Издав сдавленный стон, он убрал руку и запрокинул слегка голову назад. Он увидел в глазах Дейрдре страсть, несколько умерявшуюся ее обычной чертовой осторожностью. Он схватил ее голову, притянул к себе, и его губы оказались в нескольких дюймах от ее губ.

– Если поцелуй – предел вашей щедрости, девочка, – проговорил он чуть хрипловатым голосом, – то уж пусть он будет памятным, или, клянусь, я получу от вас что хочу, и плевать мне на ваш стыдливый румянец...