Этажи
Шрифт:
Один из нас
Мяч
Алла Лескова
Ватрухи
А вчера меня навестили девочки с работы, Маша и Лиля.
Они принесли мне большой букет крупных ромашек, который еле поместился в широкую пластиковую банку из-под фурацилина.
Девчонки всегда мне дарят только полевые цветы, хотя я совсем не напоминаю русское поле с его тонким колоском.
Но полевые цветы и правда люблю, наверное, когда-то проговорилась об этом в рабочее время.
Маша так похудела за полтора года, что я узнала о ее визите только по янтарным бусинкам на ее же шлепках, а так бы думала, что одна Лиля пришла. Которая всегда была нетолстой, но на фоне Маши сегодня любой борцом сумо покажется.
Девчонки сделали вид, что я отлично выгляжу, и как бы не заметили мою раздутую на метр влево щеку.
Они сказали:
– Просто отлично смотритесь, сразу видно, что наконец высыпаетесь.
Ну да, – сказала я, – врете, конечно, но молодцы… А как вам моя щека, нравится? – спросила я зачем-то… Дурацкая привычка задавать вопросы, на которые не хочется слышать ответ…
Девчонки пожали плечами и чрезмерно равнодушно сообщили, что я стала похожа на бурундучка с левым уклоном.
Или на половину пропитого географом глобуса.
Потом они вытащили упаковки очень крупного прозрачного винограда со словами «Вам нужна глюкоза».
И тут же рассказали все свежие новости с работы, а также про то, что в Африке мальчишки писают друг другу на черные курчавые головы, чтобы стать блондинами… И добавили, понизив голос, что эти же африканские мальчики стимулируют эрогенные зоны африканских коров, чтобы улучшить надои молока…
Я глубоко задумалась, а девчонки засмеялись и сказали:
– Вам все равно теперь в Африку нельзя. Там солнце.
Потом я всполошилась, что ничем не угощаю гостей, и стала предлагать то это, то то из холодильника.
А Маша и Лиля сказали:
– Как вам не стыдно, почему вы к нашему приходу не испекли в больнице торт? Почему? Вот так приходи к вам…
А я им говорю:
– Виновата, пошли в кафе, там посидим…
У нас в онкоцентре на седьмом этаже кафе есть, уютное и прохладное. А в палате пекло светит прямо в глаз.
Мы пошли в кафе, и буфетчица сказала:
– Девчонки, возьмите ватрухи… Ватрухи свежие, только привезли.
Маша и Лиля захохотали, очень им слово «ватрухи» понравилось, и все повторяли:
– Надо же… Ватрухи… Прелесть.
А я радовалась, что могу их угостить не только ватрухами, только бы они подольше не уходили…
И тут же вспомнила Петруху из «Белого солнца пустыни» и резко захотела посмотреть это кино.
Чтобы услышать в сотый раз припев про повезет в любви…
Ну и про госпожу удачу.
Жаркое лето, 2014
Наконец-то вечер, и ослабла лютая жара.
Мокрые от душной влаги волосы стали вдруг виться, от тела стало чуть отходить влажное, невесомое изначально, а сейчас тяжелое платье. Туника.
Я почти все время спала, просыпаясь, чтобы прочитать еще десять примерно страниц.
Один раз сквозь липкий сон я улыбнулась, не открывая глаз – это медсестра приоткрыла дверь и тихо сказала: «Леди спит… Пусть. Потом градусник дам…»
Это леди меня рассмешило во сне.
За окном очень красивый вид, много зелени и коттеджи с коралловыми черепицами.
Я долго смотрю в окно и вдруг слышу, как закипает невключенный чайник.
От раскаленного солнца закипает.
Чудеса. Петербург. Странное лето 2014-го…
На ужин привезли макароны с сыром и со словами «Ну вы, конечно, не будете». Я сказала:
– Конечно, не буду, но давайте, спасибо.
Рядом со мной бабушка, которая любит макароны и вообще все.
К ней никто не приходит.
Она все время молчит, смотрит перед собой и улыбается, вспоминает про любовь…
Говорит, что ее многие любили.
Ирина
Сегодня на сестринском посту Ирина.
У нее всегда одна и та же в ярких цветах зеленая блузка и пшеничные волосы. Ходит она быстро и уже издалека в коридоре говорит всем встречным:
– Все будет хорошо.
Встречные отвечают по-разному.
Кто-то молча улыбается и машет вяло рукой.
Кто-то отвечает:
– Спасибо, дорогая, спасибо…
А кто-то ехидничает по-доброму – мол, все не все, но что-нибудь хорошо да будет… Мы не возражаем.