Это вам, романтики !
Шрифт:
Мы в гордом одиночестве, кругом ни одного огонька. Невольно думалось о рыбаках, которым приходилось пересекать океан на утлых СРТ. Мне ведь тоже скоро такое предстояло.
Когда прошли половину океана, наступило какое-то непонятное изменение в его поведении: волны атаковали "Урал", но уже не так агрессивно. Ветер убивался (стихал). Постепенно океан начал успокаиваться, и сразу стало ощущаться ледовое дыхание тумана. Видимость ухудшилась. "Урал" прибыл в район Большой Ньюфаундлендской банки. Не успели застопорить ход, как палубная команда под руководством боцмана Брагина начала готовить стрелы для работы и защищать борта.
Еще на переходе нас развели по бригадам с распределением конкретных обязанностей. На рабочих местах провели инструктаж по технике безопасности. Я попал в палубную команду под непосредственное подчинение боцмана. Мы начали готовить к работе судовые стрелы.
С точки зрения морской практики проведение грузовых операций в открытом море -- процесс трудоемкий, сложный и весьма опасный. Недооценка степени защищенности промыслового судна у борта базы может привести к тяжелой аварии. Поэтому плавбаза оборудовала борт для безопасной стоянки промысловых судов лагом.
Вывалили за борт плавучие кранцы. К борту каждого швартующегося судна спускалось по два кранца, длина их в сборе 4110 миллиметров, вес 1400 килограммов. Баллоны изготовлены из морозоустойчивой, износостойкой резины. Кроме того, борт оборудован висячими кранцами. Они сделаны из старых покрышек, нанизанных на осевую такелажную цепь. Обычно в одном кранце бывает по 30 покрышек.
Швартовные тросы при этих операциях отвечают повышенным требованиям, они комбинированные.
...Флот ждал очереди на подход, чтобы сдать груз, получить тару, соль, продукты, воду, почту и какие-нибудь видавшие виды, до дыр истертые фильмы. У нас на судне был штатный "культурник", занимался кинопрокатными делами. Впрочем, я часто потом видел его в трюме за работой.
Для обеспечения круглосуточной работы команда разбита на две смены. Им до конца набора груза предстояло соревноваться между собой. В обязанности помполита входило теперь собирать и оглашать результаты соревнования. Оно ведь было "соц".
Бригада состояла из 14 человек, возглавлял ее рыбмастер М. Штурм. На палубе постоянно находились боцман и его два помощника, которые, приняв суда к борту, становились на судовые лебедки. Самое трудное -- поднять строп с палубы вздымаю- щегося на волне судна.
Наконец, борт оборудован и к нему лихо подвалил юркий СРТ. Я подал конец, вроде все в порядке -- и перешел на лебедку. В подъеме 10 бочек в металлической сетке. Искусство заключалось в том, чтобы взять подъем с палубы добывающего судна в момент, когда оно на волне достигает верхнего положения.
Если к борту подходили два судна, наша бригада справлялась нормально, но если -- страшно представить!
– - у борта стояло четыре СРТ, поднимали на работу другую смену и свободных от вахт членов машинной команды, а на лебедки становились штурмана.
На меня во время набора груза выпала большая нагрузка: смена, подвахта, за счет свободного времени, когда ребята "забивали козла" или смотрели фильм, я заполнял дневник практики и занимался на мостике штурманским делом.
"Урал" снялся с района промысла и следовал к канадскому порту Галифакс для встречи с водолеем "Выру", чтоб пополнить запасы пресной воды. В точке встречи отдали якорь. Здесь развлекались успешной охотой на акулу. И потом опять грузились...
Наконец, все работы закончены, планы выполнены. Началась подготовка к обратному переходу через океан: подняли кранцы, убрали тросы, завалили стрелы, закрепили все по-походному и снялись в порт.
В грузу в зоне преобладающих вестовых ветров, дующих в корму, судно вело себя гораздо уверенней. Пришли в Таллинн, а после выгрузки "Урал" становился в ремонт.
30 марта 1961 года закончилась моя практика и я был списан с судна для направления в училище. Мне вручили характеристику, в которой значилось, что я "хорошо подготовлен в отношении морской практики, морские качества отличные". Настало время прощаться с ребятами с "Урала".
Я получил прекрасную школу, прошел испытание океаном, который покорил меня своим величием. Пусть не был я в экзотических странах, не подержал в руках иностранной валюты, но познал настоящую мужскую работу в море. Обычно о молодых моряках говорят: "Моряк -- задница в ракушках". Смею утверждать, что после дружеского общения с Атлантикой количество ракушек на пятой точке опоры значительно сокращается. И после того рейса я впервые по-настоящему осознал: все преходяще, а море -- вечно!
Еще раньше испытание Атлантикой прошли на СРТ-- 4590 Аркаша Емельянов и Анатолий Сенин, а позже Витя Дурнев, Женя Нигородов и Вольдемар Пикат. Закончив продолжительный зимний рейс, они в ресторане "Ранна Хооне" продемон- стрировали такую филигранную технику жонглирования суповой тарелкой, что местные посетители приняли их за артистов Московского цирка. И через тридцать пять лет капитан Евгений Нигородов говорил: "Ты знаешь, в Норвежском море пять баллов -- штиль!"
А про тяжкий труд рыбацкий, про славные дела поколения тех, кто покорял Атлантику, я еще напишу отдельно и особо. Уже подготовлен первый вариант книги об этом...
ПРОЩАЙ, МОРЕХОДКА!
Последняя практика существенно изменила всех к лучшему: мы остепенились, стали спокойными и солидными. Приступили к занятиям.
Основы радиотехники читал отставной капитан третьего ранга. Мне трудно оценить его способности, поскольку он вел лекции, как принято у военных. Конспект был написан на отдельных листах, чем не преминули воспользоваться наши шутники-правдолюбы, уверенные, что преподавать надо без конспектов, как делали другие. На всякий случай они так перетасовали листы, что новому учителю пришлось долго наводить порядок в своем хозяйстве.