Ева. Маленькое новогоднее чудо...вище...
Шрифт:
– А я… не умею читать на английском!
– Но вы же сейчас на нем отлично разговариваете!
– То есть… хотела сказать, что я в буквальном смысле не могу читать! У меня эта… как ее… дислексия. Буквы путаются! Я думала, на табличке написано: «Переступить».
– Забор высотой в метр?! – уже не зная, как реагировать, уточнил мужик. Готесса кивнула. – Ну предположим, – скрипнув зубами, сжал он пудовые кулаки. – А красную ленту вокруг вы тоже не заметили?!
– Красную ленту? – нахмурилась девушка, честно пытаясь вспомнить, где же ее там так присобачили, что реально никто не усмотрел.
– А наклейки с крестиками на полу?! – тем же тоном продолжал допытываться гвардеец, и вот тут уже готесса не выдержала.
– Наклейки?! – в тихом шоке переспросила она. – Блин, товарищи, да вы все предусмотрели… Просто для моего успокоения: а лучей смерти там случайно не было?
На этом месте мы, смирно сидевшие на диване в углу комнаты для «допросов», решили вмешаться: уж больно свирепым стало выражение лица у мужика. Ну мы же не слышали, о чем шла речь (Алекс даже предположил, что готесса пытается вынести гвардейцу мозг и потихоньку в этом преуспевает), но пора было их спасать. В смысле: либо психику ватиканского охранника, на свою голову повязавшего Полину в неположенном месте (Европа вообще славится судами – не хватало еще до пенсии выплачивать бедняге компенсацию за дергающийся глаз), либо готессу, не умеющую вовремя захлопнуть варежку.
– Простите, – как самая обаятельная и безобидная на вид (а еще потому, что «девушек не бьют») выступила вперед я, – мы хотели сказать, что очень сожалеем и…
На этом моменте Поля начала что-то семафорить руками на заднем плане, да так активно, что я даже засмотрелась:
– …и сообщить… – добавила почти шепотом, отчаянно пытаясь понять, к чему она клонит, – что… вы, наверное, этого не знаете: наша подруга… больна?
Готесса закивала и замахала руками еще яростнее.
– У нее… – попробовала догадаться я. – Бешенство? Свинка?! Маниакально депрессивный психоз?..
– Почти, – закашлялась «больная», – дислексия!
– Ах да! – выдохнула, понятия не имея, как проявляется эта болячка. – Конечно! Именно дислексия. Запомнить сложно – слово такое… умное. Но мы проследим, чтобы Полечка больше никуда не вляпалась со своим… слабым местом.
– И еще вы заплатите штраф! – хмуро и бескомпромиссно добавил гвардеец. Ха! Не знал он, с кем о деньгах заговорил.
– Какой штраф, дяденька?! – белугой взвыла готесса. – Мы бедные студенты! У нас нет денег! Совсем-совсем нет! Да я лучше в тюрьме посижу. Как раз хотела увидеть Ватикан изнутри…
Похоже, перспектива держать такую болезную даму под стражей показалась гвардейцу совсем непривлекательной затеей, и что-то мне подсказывало, дело было вовсе не в ее «дислексии»:
– Что, – исподлобья уставившись мне в глаза, спросил он, – совсем нет денег?
– Двадцать евро на еду, – вздохнула готесса, прежде чем я смогла убедительно солгать. – Мы ведь сегодня планировали домой улетать. Эх, но если вы говорите: «в тюрьму», – кто я такая, чтобы противиться правосудию…
– Отлично! – услышав о предстоящем отбытии, резко воодушевился дядька. – Улетаете? Скатертью дорога! Я вас сейчас выпровожу из Ватикана, и чтобы духу вашего здесь больше не было! Варвары, не умеющие читать!
– Спасибо-спасибо! – затараторила я, видя, что Полина уже намеревается начать торговлю. Блин, вот же неугомонный человек! Дай ей волю: она этого гвардейца так заговорит, что нам еще доплачивать будут, лишь бы свалили. Но волю давать ей никто не собирался. Во-первых, мы уже и так узнали все, что хотели. А во-вторых – потратили кучу времени на экскурсию с ее неожиданным завершением.
Потому, подхватив знахарку под руку, я практически потащила ее к выходу. У самой двери нас догнали Костик с Алексом.
– Как кошка, говоришь? – передразнил готессу некромант. Она подняла на него презрительный взгляд и сладким, но не обещающим ничего хорошего голосом, ответила:
– Ну «мяу»!
Билеты в страну фараонов мы купили отличные – без пересадки. Правда, вылет был назначен на четыре утра, а значит, в аэропорт нужно было прибыть к двум. Ночи. Что неприятно. С другой стороны, мы успели поужинать, упаковать рюкзаки и даже обсудить дальнейшие действия с Ядвигой. Телефоном перебрасывались минут пять – никто не хотел сообщать маме подробности «итальянского фиаско». Конечно, она не должна была сильно удивиться – мы ведь с самого начала знали, что нас здесь ждет, но мало ли: ведьмы – такой непредсказуемый народ.
В итоге, как и следовало ожидать, участь гонца постигла меня.
– Алло, привет! – набрала номер мамы.
– Ева? – уточнила она и тут же набросилась с упреками: – Одиннадцать ночи! Почему ты не позвонила раньше? Я жду отчета с шести вечера!
– Так получилось, – уклончиво ответила я. – Извини.
Ядвига фыркнула в трубку:
– Ладно, проехали. Рассказывай, что там у вас.
– Могилу проверили, – отрапортовала без предисловий. – Правда, в Ватикан нам теперь пару-тройку лет лучше не соваться…
Ведьма ахнула, не давая мне закончить:
– Вы тоже умудрились обидеть папу?!
Чего?! Нет, я, конечно, подозревала, что для мамы обидеть власть имущих – «для дилетантов дельце», но чтобы настолько?!
– Конечно нет! Мы его даже не видели… и что значит «тоже»?! Ты поругалась с папой римским?!
– Я – нет, – честным голосом открестилась Ядвига. – Но исторически так сложилось, что наш род не особо любим понтификами. Думала, ты сподобилась продолжить семейные традиции…
– Мама, ну это же я! – выдала обиженным тоном.
– Вот я и испугалась! – воскликнула ведьма. – Мало ли что могло так на тебя повлиять… Впрочем, забудем о возможном и вернемся к реальности: как роза?
– Почернела, – поднесла я цветок к глазам.
– Украли, значит, амулет, – сквозь зубы подытожила Ядвига, но тут же улыбнулась: – Хорошо, что у нас был план «Б».
– А у нас был план «Б»? – удивилась я.
– Конечно! – радостно ответила мама. – Отличный, кстати, план. Появился сразу, как только Кондратий раскололся.
– Вы что, пытали Кондратия?! – севшим голосом уточнила я.