Чтение онлайн

И никто из них не пытался встретиться…

Ровно через полтора месяца Ева Рейн отчитывалась о проделанной работе Вайенсу.

До этого у нее было три дня свободного времени. И она провела их с пользой для себя.

Майор Рейн выспалась и заказала себе новую форму взамен старой, порядком истертой и поношенной, украшенной не отмывающимися пятнами от ржавчины, мазута, и прочих веществ, которые так обычны для старых, изломанных лестниц, ведущих в туннели рабочих шахт.

Ева несколько раз принимала душ уже после окончания своей инспекции, но ей казалось, что ее волосы все еще пахнут горячим спертым воздухом, старым железом и всеми видами топлива и смазки, какие только известны.

Работа была проделана большая, и Вайенс, вчитываясь в сухие строчки отчета, не мог не отметить, что Ева прекрасный организатор. Всего за месяц ей удалось сдвинуть с мертвой точки то, что у Вайенса стояло без изменений годами. Впрочем, вероятно, ему просто дела не было до того, в каких условиях приходится работать заключенным, и сколько их гибнет, срываясь с расшатавшихся лестниц или попадая в испорченные механизмы старых машин.

Еве было не все равно.

Ее непреложное правило — защищать интересы всех и каждого в соответствии с законом, — работало и здесь. На модернизацию устаревшего оборудования, разумеется, тоже были потрачены немалые деньги, но Ева со свойственной ей горячностью и убедительностью доказала инспекторам Альянса, что все вложения окупятся сполна, когда увеличатся добычи.

И в этом прошел целый месяц с лишком. Бесконечные перелеты, спуски в шахты, осмотры завалов, оценка изношенности агрегатов.

Кажется, Ева даже позабыла, что такое солнце и как оно выглядит.

Однако, на доклад она пришла свежей, бодрой, отдохнувшей, с тщательно расчесанными и уложенными в косу льняными волосами. Вайенс с некоторой злостью про себя отметил, что будущее материнство тоже пошло ей на пользу. Ева как будто расцвела. Ее фигура избавилась от излишней хрупкости, линии тела стали более округлыми и более женственными.

Не думать об этом было, пожалуй, труднее, чем терпеть… терпеть…

— Отличная работа, майор Рейн, — сухо произнес Вайенс, потирая покрасневшие, воспаленные глаза. — Я благодарю вас.

Ева с удивлением посмотрела на Вайенса.

— Вы нездоровы? — осторожно спросила она.

Вайенс, откинувшись на спинку своего кресла, передернул плечами, будто его знобило.

— Ничего, — сквозь зубы процедил он. — Пройдет.

Он тоже как-то странно изменился.

Не осталось больше ничего от улыбчивого дамского угодника, позера и самовлюбленного красавца, который умел принять выигрышную позу и обворожительно улыбнуться, растопив при этом любое дамское сердце.

На похудевшем лице Вайенса с заострившимися чертами теперь застыло какое-то озлобленное, напряженное выражение, а в движениях была какая-то скованность, словно ему шевелиться было трудно и больно.

Вайенс словно потух, сломался, покорился чьей-то воле и отдал часть своей души, личности, в чьи-то руки; не было в глазах ни проблеска честолюбивой мысли. Он словно сдался, подчинился несущему его потоку.

Но вместе с этим смирением появилось и кое-что еще.

В его мрачно горящих глазах Ева прочитала железную решимость.

— Я слышала, — осторожно произнесла Ева, — что вы отлучались по делам?

— Да, — резко ответил Вайенс. — Но вас они не касаются. Это были мои личные дела, и я не обязан перед вами отчитываться. Понятно? Или вы будете настаивать?

— Нет, сэр, — сдержанно ответила Ева, однако, удивляясь такой резкости Вайенса. Этого в нем тоже прежде не было…

Вайенс, казалось, позабыл о том, что в свое время истово добивался ее расположения. Теперь, казалось, ему безразличны ее чувства, он был словно одержим какой-то иной целью, которая занимала его куда больше, чем отношения с Евой.

И эта трудная цель, эта мучительная мысль, эта мечта словно жгла его изнутри, пожирала, терзала, но он держался за нее куда крепче, чем за все его прежние цели и желания.

— Я больше не нужна вам?

Голос Евы смог оторвать Вайенса от размышлений, и он поднял на нее взгляд покрасневших глаз.

— В каком смысле? — спросил он не менее резко.

Нет, он не отказался от Евы, как то могло бы показаться. При этих словах в его глазах отразилось былое упрямство, и Ева не осмелилась повторить этот вопрос. Да и бесполезно сейчас его повторять.

Ева почему-то не хотела сейчас выяснять отношения с Вайенсом. Казалось, он готов взорваться в любую минуту, и сдерживает свой гнев из последних сил.

Странно; но ей он показался сейчас опасным. Очень опасным. Странная смесь боли и гнева…

— Я могу идти? — перефразировала Ева свой вопрос.

— Идите!

Вайенс дождался, пока за Евой закроется дверь, и расслабился. Его тело обмякло, словно из него вынули стержень, и сила его покинула.

С минуту Вайенс лежал неподвижно и молча. На лбу его выступили крупные капли пота, его трясло, словно в лихорадке, и если бы кто-то сейчас видел его, он мог бы поклясться, что генералу Вайенсу до смерти страшно.

Однако, обратной дороги не было. И отступить было куда страшнее.

Он скоро поборол себя, справился со своим ужасом перед предстоящим испытанием. Раскрыл глаза, выпрямился, сел.

— Приготовьте мой личный шаттл, — проговорил он в переговорное устройство. — Я лечу на инспекцию.

Такому состоянию Вайенса, конечно, было логичное объяснение. И оно, разумеется, никак не было связано с инспекцией и вообще с какими-либо заботами Альянса.

Тот месяц, что Ева провела в работе по модернизации рудников, Вайенс провел на хирургическом столе.