Чтение онлайн

Хозяину мысль кажется отличной. Пакеты и накладные посланы.

Через неделю хозяин топает ногами на управляющего:

— Идиот, что вы натворили! Ни один клиент не оставил товар у себя, но все вернули только по восемь пар!

Натансон на бирже обращается к другу:

— Будь внимателен! Позади нас один тип, у него такой вид, будто он собирается вытащить у тебя платок из кармана.

Друг, снисходительно:

— А, пускай себе! Мы ведь тоже начинали с мелочей.

Хозяин — кассиру:

— Мне донесли, что ты воруешь деньги из моей кассы!

— А вы как хотели, — удивляется кассир, — чтобы я работал у вас кассиром, а деньги воровал у кого-то другого?

— Мой кассир, который сбежал с моей дочерью и кассой, кажется, начинает раскаиваться.

— Как, неужели он вернул деньги?

— Нет, но дочь уже вернул.

Барон (ударение, по каким-то непонятным причинам, ставится в этом слове на первый слог) — распространенная еврейская фамилия.

Обращаясь к Барону, первому директору Берлинского зимнего сада, его знакомый, финансист Эрлих, сказал язвительно:

— Кстати, вы в самом деле барон или только так называетесь?

На что Барон ответил:

— Я такой же барон, как вы — честный (Ehrlich по-немецки "честный").

Разговор на бирже:

— Вы меня надули! Мерзавец, мошенник, подонок!

— Послушайте, я не обязан это терпеть!

— Тогда делайте контрпредложение.

Хозяин выступает перед служащими:

— …Я еще раз благодарю всех вас за пожелания по случаю моего юбилея и в этот торжественный день от всей души дарю вам все, что вы у меня за эти годы украли.

— Мой компаньон, этот нищий, которого я взял к себе на службу, надул меня на сто тысяч гульденов — и теперь, с моими деньгами, основал в Америке свое дело! Негодяй, подонок!..

— Ш-ш-ш! Когда вы говорите о человеке, у которого сто тысяч гульденов, нехорошо употреблять такие выражения…

Бернштейн — своему адвокату:

— Что вы скажете, если я перед самым началом процесса пошлю судье домой большого жирного гуся и приложу свою визитную карточку?

— Вы с ума сошли? Это же попытка подкупа, вы тут же проиграете процесс!

Процесс состоялся, Бернштейн выиграл дело. Сияя, он подходит к адвокату и сообщает:

— Я на сей раз не последовал вашему совету и все-таки послал судье гуся.

— Не может этого быть!

— Может. Только я приложил визитку моего противника.

Соломон Гланц привлечен к суду за нарушение законодательства о банкротстве. Семья опасается, что Гланца приговорят к тюремному заключению. К счастью, среди присяжных есть еврей. Семья обещает ему три тысячи марок, если ему удастся добиться, чтобы наказание Соломону ограничили денежным штрафом. И ему это удается!

— Если бы вы знали, — говорит еврей-присяжный, — чего мне это стоило — уговорить всех на денежный штраф!

— Эти злодеи, конечно, хотели его посадить?

— Если бы! Они все хотели, чтобы его признали невиновным.

Киршбаум объявляет себя банкротом и умирает. Раввин в траурной речи говорит:

— Мы так много теряем с его уходом!

Один из присутствующих на похоронах шепчет другому:

— Я и не знал, что наш ребе тоже причастен к банкротству!

— Ответчик, ваше имя?

— Хаим Ицкович.

— Кто вы такой?

— Неудачник. Иначе бы я не стоял перед вами!

Грюна судят за скупку краденого.

— Ну как я могу быть виновным? — оправдывается он. — Господин судья, я заплатил за товар десять гульденов. Знай я, что он краденый, я бы и трех за него не дал!

Леви, умирая, продает Кону своего белого коня всего за сто франков. Кон, растроганный, платит деньги и идет в конюшню, посмотреть покупку. И что он видит? Конь сдох! Кон, взбешенный, бежит к Леви; но тот тоже умер.

Тогда Кон идет в кафе и со слезами умиления рассказывает:

— Вы представляете — мой друг Леви перед смертью продал мне своего белого коня всего за сто франков! К сожалению, конь мне не нужен. Я готов разыграть его по жребию: десять участников платят по десять франков, выигравший получает коня.

Счастливцем оказывается Рот. Он спешит в конюшню — и, вне себя от ярости, прибегает к Кону. Тот безропотно отдает ему десять франков.

— А остальные? — спрашивает Рот.

Кон, разводя руками:

— Остальные же не выиграли коня!

Грюн и Блау сидят и пьют шнапс. Грюн вздыхает:

— Как прекрасно было, когда мы, два года назад, вчетвером, с Коном и Кацем, играли в бридж! Теперь Кон сидит за подделку векселя, а Кац — за контрабанду. В прошлом году мы втроем, с Френкелем, играли в скат. Френкель сбежал с кассой в Бразилию…

Блау вздыхает:

— Боюсь, что в следующем году я буду в одиночестве раскладывать пасьянс…