Чтение онлайн

Казалось бы, все кончилось хорошо, но, взобравшись на лист кувшинки, гномы увидели, что нет Живилька.

– А где же наш малыш?

Там, где он беседовал со стрекозой, лежал ранец, а на нем – крохотная шапчонка.

– Улетел, – догадался Дайнис. – Говорил же я ему, предупреждал – гроза идет… Ну, что ты с ним поделаешь?

– Уже накрапывает, мы и так умаялись, промокли, а тут еще ждать его! – возмущался Бульбук. – Вот зададим ему взбучку, будет помнить!

Сверкнула молния, и так ударил гром, что даже деревья в лесу присели. Крупные капли звонко забарабанили по листьям кувшинок. Гномы, скользя и спотыкаясь, выбрались на берег. Пока они добежали до ближайших деревьев, их изрядно посекло дождем. В довершение всего посыпался град, и у тех, кто не успел спрятаться под деревьями, даже под шапками вздулись шишки.

Теперь гномам казалось, что все неприятности, все беды – из-за Живилька – этого неслуха и сорванца. Если б не он, все давно бы собрались в каком-нибудь дупле, а то и в гостях у белки.

– Остригу ему в наказание вихор! – сказал Оюшка, которому больше всех досталось от града.

– Важно не то, что на голове, а то, что в голове, – назидательно заметил Мудрик. – Пускай он лучше прочитает «Большую Гномскую Энциклопедию» – от первого до сто первого тома! Для тела наказание, а уму польза.

– Захиреет, поседеет – и что с того? – возразил Бульбук. – Всыпать бы ему сотню травинок потолще, будет тогда старших слушаться.

Пока они спорили, забившись под елочки, черная туча ушла, и выглянуло розовое, свежеумытое вечернее солнце. Провело лучом, словно пальцем, по росистому небосводу, и вспыхнула радуга. Из нее, будто из сверкающих ворот, звеня крылышками, вынырнула стрекоза. А Живилёк сидел на ней, как пилот, весело ухмылялся и озирался по сторонам.

Гномы, потеряв терпение, только руками размахивали и в конце концов решили наказать ослушника трижды: и остричь, и высечь, и за энциклопедию засадить.

А тот приземлился рядом с ними и весело крикнул:

– Видали, а? Мы все болото облетели, и я нашел, где прячется змея Пятнашка. Вот хорошо было!

Он сверкнул блестящими от счастья глазами и спросил:

– А вы как? Раздобыли кристаллики?

Дилидон смотрел на него и улыбался: «Как его сечь, такого счастливого?»

О том же думал и Оюшка: «Ему так идет этот светлый вихор – пускай себе носит на здоровье…»

«А энциклопедию я ему все-таки принесу, – решил Мудрик. – Пусть хоть картинки посмотрит…»

Таков уж был Живилёк: его всегда хотелось и наказать и приласкать.

На следующий день гномы отдыхали. Мудрик листал словарь ужо-змеиного языка, Дайнис лежал навзничь в белом клевере и мечтательно напевал:

Другие собирали землянику и нанизывали, словно бусинки, на травинки. А Живильку, который устал меньше всех, поручили проведать Расяле, Гедрюса и Разбойника. Что у них слышно?

Живилёк еще не умел писать и, боясь что-нибудь запамятовать, завязывал на носовом платке узелки. Иногда, роясь в поисках платка, он приговаривал: «Где же моя записная книжка?»

На сей раз гномик вернулся с узлами на всех четырех углах платка и даже на полах своей курточки. Всем стало ясно, что у него уйма важных новостей.

Он подождал, пока собрались все и пока Мудрик захлопнул словарь. Тогда он вытащил «записную книжку» и, развязывая узелок за узелком, принялся рассказывать.

Прежде всего гномы узнали о вчерашних событиях: как Гедрюс ушиб ногу, а пес Кудлатик укусил Микаса. Разбойник, вернувшись домой, разрезал грелку, в которую мама наливала горячую воду, чтобы погреть бок, и смастерил рогатку. За грелку ему уже всыпали. Но наплакавшись, он набрал камней, подстерег Кудлатика и подбил ему заднюю лапу.

Пес жалобно завизжал, и Гедрюс, выбежав из избы, успел увидеть, как Разбойник улепетывает в кусты.

– Теперь все они хромые, – разведчик развязал последний узелок. – У Гедрюса коленка, у Микаса икра, а у Кудлатика – сухожилие. Одна Расяле пока бегает. Ну вот… – он осмотрел платок, – вроде и все.

– А зачем узелки на куртке? – спросил кто-то из гномов.

– А-а!.. – вспомнил тот. – Еще Расяле с Гедрюсом поклялись отомстить за Кудлатика. Все время шепчутся, ищут какой-то мешочек, а что они будут делать… – Он пожал плечами. – Может, утопят… Ой, еще один узелок – этот уж и не знаю про что…

– Ну подумай, вспомни, – просили друзья.

Живилёк поскреб белокурую макушку, но все равно ничего не вспомнил. Так и остался узелок под вопросительным знаком…

– Все трое хромают… – повторил Дилидон. – А некоторые еще спрашивают, не зря ли мы мучаемся с этими очками. Вот Мудрик может переводить наши слова зверям, птицам и ракушкам. Так и Гедрюс – увидит нас и сможет рассказать другим наши приключения и про тайны природы, – ведь мы их так много знаем. А то они теперь ничего не видят и знай дерутся со скуки.

– Печальней всего будет, – откликнулся Мудрик, – когда им и драться надоест.

– Ладно, – сказал командир. – Прочь сомнения! Надо подробно обсудить завтрашний поход. Вы подумали, что нам взять с собой?

– Нелегко будет договориться с Пятнашкой. Ужасно трудный язык, – пожаловался Мудрик. – Без единой гласной! Одни только «с», «ш», «з», «ж» и еще несколько согласных.

– Луковицу надо взять, – откликнулся Бульбук. Он гордился своей выдумкой.

– Хорошо, – одобрил Дилидон. – Кто еще что придумал?

– Я полагаю, что стоит взять с собой ежа, – предложил Мураш. – Если змея нападет, еж не даст нас в обиду.

Все обрадовались. Гномы любили ежа и всегда искали случая взять его с собой в поход.

– А я вот думаю о свирели, – сказал Дайнис. – Мудрик говорил, что змеи любят музыку.

– Но мы же идем за слезами? – удивился Бульбук. – Нам надо ее до слез довести, а не веселить.

– Веселье часто кончается слезами, – как всегда возразил ему Мудрик.

– Мне кажется, – вмешался Мураш, – что все зверьки и птицы плачут только тогда, когда их обидят. Сбили однажды дети ласточкин домик вместе со всеми птенцами. Бедная мать села на ивовый плетень, плакала, плакала – от слез даже плетень зазеленел.