Чтение онлайн

Конечно, я не стал отказываться. Мне сейчас очень нужно было экономить.

Через час, когда капитан Стась уже уехал из мотеля по своим делам, я сидел в ресторане на открытой террасе с чашкой кофе и смотрел, как восходит солнце. Капитан посоветовал мне несколько дней не пить соков и не есть свежие фрукты. Конечно же, я его послушался. Тем более что чай и кофе здесь были очень вкусными.

А еще здесь не было купола над головой…

Самого восхода солнца я не увидел, мешал лес. Но все равно было очень здорово видеть, как светлеет небо, становясь из черного густо-синим, как гаснут звезды — все, кроме двух-трех самых ярких, их даже днем видно, если присмотреться.

Иногда высоко-высоко пролетали рейсовые самолеты или совсем крошечные искорки флайеров. А уж космические корабли стартовали не реже чем раз в полчаса. Мне еще никогда не было так здорово. И самое главное, я вдруг окончательно поверил, что мне всегда и всюду будут встречаться хорошие люди.

Такие, как экипаж «Клязьмы», или капитан Стась. Ну неужели я не справлюсь со своими проблемами?

— Эй, с тобой можно сесть?

Я повернулся и увидел мальчишку моих лет, может, чуть постарше. Он стоял с бокалом какого-то напитка и довольно неприязненно смотрел на меня.

— Садись, конечно. — Я даже чуть подвинул свой стул, освобождая ему место у столика.

— Здесь самое лучшее место, чтобы смотреть на рассвет, — объяснил пацан, садясь рядом. — Ты потому тут сел?

— Да. Так это твое место?

— Мое. Ладно, сиди, я же его не покупал…

Мы настороженно смотрели друг на друга. Это со взрослыми легко почувствовать, хорошие они или плохие. А он был мой ровесник. И совсем не походил ни на кого из моих приятелей, чтобы попытаться понять, какой он по характеру. Смуглый, тощий и, наверное, с сильной азиатской кровью. Прическа у него была очень странная, набок, так, чтобы нейрошунт над правым ухом был открыт. У нас, наоборот, все прикрывали шунт волосами. Одет он был в белый костюмчик, такой официальный, словно собирался сейчас отправиться куда-нибудь в театр или на собрание.

— Тебя как зовут? — спросил мальчишка.

— Тиккирей. Или Тик, или иногда Кир. Но это для друзей.

Он на миг задумался. Потом сказал: — А меня Лион. Не Леон, а Лион. Понял?

— Понял.

Мы замолчали. Девушка, которая принимала заказы, поняла, что больше ничего мы брать не собираемся, и ушла в глубь ресторанчика.

— Ты местный? — спросил Лион.

— Нет, я только вчера прилетел. Я с Карьера. Это планетарудник.

Лион сразу заулыбался: — А я уже неделю здесь. Мы с «Обслуживания-17», это вообще не планета. Космостанция в свободном межзвездном пространстве. У нас ближайшая колония — это Джаббер, но до нее восемь световых.

— Ого! — воскликнул я.

— Родители решили, что пора переселяться на планету, а не жить с космиками. У меня есть еще младшая сестра и брат. Если будешь к ним задираться, я тебе рожу начищу.

— Да не собираюсь я к ним задираться!

— Я на всякий случай, — сообщил Лион. — Чтобы не получилось, что ты не знал. А у тебя есть братья и сестры?

— Нет.

— А кто твои родители? У меня отец инженер, а мать программист.

— Мои родители умерли. — Я не стал уточнять как и почему.

— Ой, извини. — Лион сразу сменил тон. — А с кем ты здесь?

— Один.

— У тебя что, гражданство есть?

— Да, имперское.

Кажется, он мне немного позавидовал. Хотя чему тут завидовать, у нас гражданство получают сразу после того, как потребление кислорода и продуктов составляет половину взрослой пайки.

— И ты хочешь переселиться на Новый Кувейт?

— Да.

— Здорово. — Лион сунул мне руку. — Давай не будем драться, Тиккирей?

— Давай. — Я растерялся. — А надо было?

— Ну, для знакомства. У нас так принято… было принято. Но мы же на новой планете.

Мы оба заулыбались. Наверное, Лион не был драчуном, и необходимость подраться для знакомства его смущала.

— Здесь красиво, правда? — спросил он.

— Ага. У нас все живут под куполами, и атмосфера очень пыльная. Такого рассвета не бывает.

— У нас вообще солнца не было, — признался Лион. — Над станцией висел такой здоровый плазменный шар, чтобы осуществлять освещение. Но это не то. И его никогда не гасили, даже на ночь, только спектр меняли немного.

— А наше солнце очень активное, — сказал я. — Мы поэтому все немного мутированы, положительно. Чтобы выдерживать радиацию. Я выдерживаю радиационный поток в сто раз лучше обычного человека.

— У меня только общеоздоровительная мутация, обычная… — Лион скис, услышав такие новости. — И еще кости под низкую гравитацию приспособлены… Тиккирей, а ты плавать умеешь?

— Умею, конечно.

— Пошли! — Он залпом выпил свой напиток и встал. — Тут есть озеро, если пройти минут двадцать. Настоящее, природное, у него берега тиной заросли, и там живая рыба водится! Научишь меня плавать?

— Попробую…

Лион уже тащил меня за собой, тараторя без умолку:

— Я отца прошу научить меня, а он говорит, что времени нет. Только, по-моему, он сам плавать не умеет, у нас на станции было два бассейна, но оба мелкие совсем. Я тебя тоже чемунибудь научу, хочешь? Как драться при низкой гравитации, например. Есть такая специальная борьба. А почему у тебя лицо в пятнах, это тоже мутация или болезнь?

— Это аллергия.

— А, у меня была когда-то на шоколад и апельсины. Вот гадость, да? Почему именно на шоколад и апельсины, пусть бы на цветную капусту или молоко…

К вечеру я понял, что у меня появился новый друг.

Конечно, за один день я Лиона плавать не научил, но у берега он уже держался на воде. И мы позагорали, и решили сделать это место нашим общим штабом, пока будем жить в мотеле. Лион сказал, что в мотеле есть еще три семьи, ожидающие получения вида на жительство, но в одной дети совсем мелкие, в другой вообще младенец, а в третьей пацан — полный кретин, который ни с кем не хочет разговаривать и всюду таскается за своей мамочкой.

Мы похвастались друг другу шунтами — у Лиона был куда лучше, со встроенным радиопередатчиком, так что ему не нужно втыкать кабель попусту ради всякой мелочи. Но зато я рассказал, что летал на корабле расчетным модулем, и Лион совсем скис.