Фантом
Шрифт:
Несколько человек стояли на пороге дома, пытаясь прорваться внутрь. Но у дверей - два автоматчика.
– Запрещено впускать, - лаконично отвечал часовой.
– Можно только Кардашову. Есть среди вас такой?
Люди наседали на часовых, но слишком близко все-таки не приближались - их решительный вид охлаждал пыл.
– Что происходит?
– Кардашов подошел к крыльцу.
– Безобразие!
– Самоуправство!
– Возмутительно, такого оставлять нельзя!
Кардашов тронул за руку мужчину, который стоял чуть в стороне, и спросил:
– Вы не можете объяснить, что здесь происходит?
– Сюда явился молодой человек с двумя автоматчиками, - ответил он, распорядился, чтобы пока никого не впускали...
– Об одежде скажи, об одежде, - подсказали из толпы.
– Автобус со спецодеждой, предназначенной для нас...
– Мужчина на мгновение замолчал, и тут же ему подсказали:
– Да, да, с нашей спецодеждой...
– Повторяю, предназначенной для нас, - сказал мужчина, - отправил на объект. И приказал: никого не впускать, пока он не разденет тех, кто там... Мужчина показал внутрь здания.
– Судя по тому, что его долго нет, там идет битва. И еще неизвестно, кто побеждает...
– Так-так, ничего не понимаю...
– Кардашов недоуменно пожал плечами, подождите, разберемся.
– Он направился к часовым.
– Запрещено впускать, - привычно произнес часовой, - всех, кроме Кардашова.
– Я - Кардашов.
– Документы, пожалуйста.
Кардашов предъявил удостоверение. Часовой внимательно изучил его, чуть отошел в сторону.
– Проходите, - приказал он, - остальные - два шага назад!
В вестибюле стоял стол, за которым восседал Тимофеев. Перед ним лежали паспорта, командировочные удостоверения, всевозможные справки. Тема поочередно разглядывал их и складывал в правый от себя ящик.
Все молчали.
Тимофеев увидел Эрика Николаевича, поднялся ему навстречу.
– Вот и начальник АЭС, - сказал он, обращаясь к людям, стоящим вдоль стен.
Они устремились к нему, но Тимофеев властным жестом остановил их.
– Ни с места!
– приказал он.
– Сам все объясню, прения прекращены!
Кардашов нахмурился.
– Бастуют, - Тема кивнул в сторону высокого мужчины, в котором Кардашов узнал одного из ученых, что был на вчерашнем заседании комиссии, - наотрез отказываются снимать спецодежду. А делать им на станции пока нечего...
– Анархия, товарищ Кардашов, - доктор наук подошел чуть поближе, - если вы вчера говорили о таком единоначалии, поздравляю вас. Это самоуправство, и, поверьте, мы сделаем все необходимые выводы...
– Кто работает на могильнике?
– Эрик Николаевич не обратил внимания на слова доктора наук.
– Здесь таких нет, - ответил Тема.
– Они одеваются в штабе - там специальная служба... Я уже объяснял товарищам, что теперь никакой самодеятельности не будет - на территории станции оборудован специальный пропускник, там все и получают спецодежду. Как положено на всех нормальных атомных станциях. И именно там всем, кому необходимо, будут выдаваться пропуска. А это, - Тема повел рукой вокруг, - а эта шарашка, извините за выражение, ликвидируется. Вот и все.
– Самоуправство, - возмущенно повторил доктор наук, - он же сказал, что никому из нас сегодня не даст пропуск на станцию!
– Я отвечаю за безопасность, - спокойно возразил Тема, - считаю, что в вашем пребывании на объекте сегодня необходимости нет! Там идет работа...
– Уж не вы ли будете определять, где нам надо работать?!
– угрожающе спросил доктор наук.
– На данном этапе я, - ответил Тема.
– А за порядок будем отвечать вместе. Повторяю, спецодежду вы будете получать, если это необходимо, на территории станции. А пока ее дефицит - в первую очередь спецодежду получат операторы и дежурный персонал. И только после этого, во вторую очередь, - подчеркнул Тема, - остальные.
– Приведите своего подчиненного в порядок, - рассвирепел доктор наук. Как вы можете выслушивать все это?!
– Он наседал на директора АЭС.
– Успокойтесь.
– Кардашов прошел к столу.
– Почему вам нужно быть на объекте сегодня? Какую работу вы выполняете?
– Я один из конструкторов реактора и должен на него посмотреть!
– Любопытство свое надо было удовлетворять раньше...
– мрачно заметил Кардашов.
– А вы что должны делать?
– обратился он к одному из присутствующих.
– Я из Минздрава...
– Ясно. А вы?
– расспрашивал Кардашов следующего.
– Контролирую безопасность эксплуатации...
– Хорошо. А вы?
– Я - прокурор...
– Это уже серьезно, - улыбнулся Эрик Николаевич.
– Все ясно, товарищи. Тимофеев абсолютно прав. Он выполняет мое распоряжение. На объекте пока будут находиться только те люди, которые там необходимы. Всевозможные комиссии не допускаются, пока АЭС не будет приведена в должный порядок. Это - первое. И второе - неужели вам не совестно: обслуживающий персонал станции работает без спецодежды - ее пока не хватает, а вы приезжаете на пару часов, чистенькие, прекрасно?.. Вы можете честно смотреть в глаза тем, кто работает на станции по 12 часов?.. Все! Дискуссии закончены... Прошу переодеться, а завтра, пожалуйста, на станцию. Всем, кому действительно необходимо, будут выданы пропуска... К завтрашнему дню успеем?
– спросил Кардашов у Темы.
– Недогонов старается, - ответил тот, - и Самойлов уже прилетел... Но они ждут вас завтра. Оба. Понятно? Вы же сами дали срок - до завтра...
– Помню.
– Эрик Николаевич едва заметно улыбнулся.
– Я поеду в вахтовый поселок, посмотрю. А к вечеру сюда, общежития должны быть готовы... Ну, а потом на станцию... Нет, нет, - Кардашов заметил, что Тема хочет возразить, не для проверки, просто подышать тем воздухом...
– Ясно, Эрик Николаевич, - Тимофеев понял его, - в вахтовом поселке вас уже ждут.
– Ничего не могу поделать, "забастовку" предлагаю прекратить, - обратился Кардашов ко всем присутствующим.
– Митинговать не следует, не на пользу дела.
Кардашов не догадывался, что в эти минуты на станции разворачивались события, которые сыграют решающую роль в ее судьбе.
Рядом с главным пультом третьего энергоблока располагалась "группа роботов".
Небольшое помещение - раньше тут был склад электрооборудования - от пола до потолка уставлено всевозможными радиосистемами. Эти серебристые коробки невольно производили впечатление, особенно на тех, кто был далек от радиотехники. Светились экраны, периодически раздавались щелчки - срабатывали какие-то реле.