Фантом
Шрифт:
Ворона прилетела из города. Села на трубу, начала чистить перья.
"Вот дурочка-то, ничего не чувствует..."
Ворона, будто опомнившись, спикировала вниз и исчезла где-то за стеной третьего блока.
Показался вертолет. На длинном тросе прицеплена труба. Машина зависла у пятого блока, летчик осторожно опустил трубу на землю.
"Пора, надо идти..." - приказал себе Самойлов.
– Тема, я пошел вперед!
– передал он по радио и шагнул за угол.
Первое, что увидел Самойлов, - большой кусок твэла. "Килограммов двадцать будет", - отметил он про себя...
Белый скафандр двинулся на экране вперед.
Тема включил секундомер.
Самойлов шел вперед, огибая груды бетона, какие-то трубы, углы плит. Его ноги скользили по щебню, подошвы прилипали к размягченному битуму.
Оператор и Тимофеев отмечали на схеме его путь. Белый скафандр появлялся то на одном экране, то на другом - хорошо, что вся крыша просматривалась. Тема отмечал на схеме маршрут движения.
Ни он, ни оператор не заметили, что в комнате появился Кардашов, остановился у самой двери. Он внимательно следил за тем, что происходит на экране.
– Справа - полтора - четыреста...
– Голос Самойлова был слышен отчетливо, он надиктовывал данные о полях; - Слева - полметра - двести пятьдесят... Справа - метр - восемьсот...
– Голос стал глуше.
– Справа - два - пятьсот... слева - два тридцать - тысяча... слева - метр - триста...
– Дышал Самойлов тяжело.
Кардашов молчал. Оператор и Тимофеев не замечали директора - они торопливо наносили цифры на схему.
– Подхожу к краю, - передал Самойлов, - справа - пятьдесят - семьсот... рядом - триста... слева - рядом - двести... Нависает - тысяча...
– Что нависает?
– не понял оператор.
– Какой-то источник, - быстро ответил Тимофеев, - труба или... не мешай, потом разберемся...
– Смотри, смотри!
– Оператор показал на экран.
– Что он делает?!
Они увидели, как Самойлов нагнулся, поднял обломок плиты и швырнул его вниз в развал поврежденного реактора. Потом он нагнулся еще раз - и следующий кусок бетона полетел в кратер.
– Самойлов, возвращайся!
– крикнул Тимофеев.-Самойлов, время! Время!!!
Но Самойлов нагнулся в очередной раз, сбрасывая в кратер реактора кусок графита.
Кардашов решительно шагнул вперед, схватил у Тимофеева микрофон. Тот удивленно взглянул на директора.
– Самойлов, это я - Кардашов!
– отчетливо, не торопясь, сказал Эрик Николаевич.
– Приказываю - возвращаться! Достаточно... Приказываю возвращаться!
Белый скафандр на экране выпрямился. Самойлов отряхнул рукавицы, повернулся и зашагал назад.
– Сколько он там?
– Эрик Николаевич кивнул на экран.
– Несколько минут.
– Тема виновато опустил глаза.
– Эх ты, а еще главный по безопасности... Сколько он взял?
– Ориентировочно - в пределах допустимого.
– Моли бога, чтобы не больше, - жестко сказал Кардашов, - в этом случае отделаешься выговором... А если за пределами допустимых доз - можешь и под суд попасть!
– Но он ведь сам, - попытался защитить Тему оператор.
– Одна дурная голова - беда, а две - это уже катастрофа, - отрезал Кардашов.
– Пойдем его встречать...
Тимофеев молчал. Знал, что сейчас возражать директору нельзя.
– Садитесь и пейте чай, - в санпропускнике распоряжалась Никитишна, она привыкла, что ей никто не перечил, - ваш товарищ пока пройдет санобработку.
– Но у меня там аппаратура, - попробовал возразить Тема.
– И она тоже, - ответила Никитишна, - в ту зону я вас не пущу. Обработаем его и костюм, тогда пожалуйста. А сейчас пить чай. Только что заварила для вас.
Кардашов и Тимофеев послушно присели к столу. Никитишна налила чай, но вместе с ними не села, вышла в соседнее помещение.
– Серьезная женщина, с ней не поспоришь.
– Тема по-прежнему чувствовал себя виноватым.
– Она свое дело знает, не то что некоторые.
– Кардашов едва заметно улыбнулся, и Тема понял, что прощен.
– Понимаете, Эрик Николаевич, так все сложилось, ну и, конечно, Самойлов не подарок, упрям. Уж где вы таких подбирали...
– Не льсти, Тема. Это на тебя не похоже. Что, уже выговоров стал опасаться?
– Гнева начальственного, - расплылся я улыбке Тема.
– Это неплохо, что хоть чего-то боитесь, - сказал Эрик Николаевич. Давай-ка схему, поглядим.
Тимофеев расстелил на столе схему крыши. Кардашов достал из кармана красный карандаш, обвел цифры, где радиоактивность была наивысшей.
– Если убрать эти источники, - сказал он, - уровень фона сразу упадет.
Появилась Никитишна.
– Два раза пришлось отмываться, - сказала она, - после первого душа "светился". Волосы взяли много. Мой бабоньки хотели его постричь, но потом он отмылся... Сейчас придет. Переоденется в чистое и придет. А твои штучки, обратилась она к Теме, - в боксе. Их не отмоешь, но посмотреть на них можно. Иди.
Тема вскочил и бросился к двери.
– Слушайся моих бабонек, они перчатки тебе приготовили, кузнечик! крикнула вдогонку Никитишна.
– Теперь могу и с тобой, директор, чайку попить.
– Она присела к директору.
– Ты к нам временно или насовсем?
– впрямую спросила она.
– Сколько продержите, - попытался отшутиться тот.
– Нас не спрашивают ни тогда, когда бегут, ни тогда, когда сюда приезжают, - сказала Никитишна.
– Наше дело простое: отмывать вас да одежонку за вами стирать.