Фантом
Шрифт:
Из горла вырывались горячие всхлипы, тело дрожало. Хэлла опустилась на колени и принялась копать. Ее пальцы вгрызались в еще рыхлую землю, комьями отбрасывая ее в сторону. Грязь пробиралась под ногти, ладони стали настолько холодными, что Хэлла почти их не чувствовала. Одинокая мальва рдела, откинутая прочь вместе с землей.
– Нет… Пожалуйста! – Слезы замерзали на щеках. Сухие губы лопались.
Какая-то часть Хэллы понимала, что это истерика, что нужно успокоиться. Но она не могла. Она копала и рыдала, выла диким раненым зверем. Так воет лисица в ночном лесу, пугая случайных путников…
Она продолжает копать, стоя на коленях. Спина ее горбится, черные волосы частично под воротником длинного пальто, частично выбиваются наружу, они липнут к влажным щекам. Подол черного платья промок от подтаявшего снега.
Жалкое зрелище…
Жалкое, но Хэлла не должна была видеть себя так!
Она остановилась, вдыхая, и мороз расцарапал горло холодом. Хэлла подняла голову и увидела его. Среди белого полотна и серого неба он выглядел как зимний дух. Белые волосы, ледяные глаза.
– Рие, – выдохнула Хэлла тепло вместе с паром.
Он подстригся. Ему пришлось. Выжженные на виске волосы, конечно, не отросли. Поэтому теперь оба виска были выбриты, а длинная челка падала на лоб.
– Ты пришел отомстить? – почти с надеждой прошептала она. – Убей меня!
Хэлла дрожала то ли от холода, то ли от непрошедшей истерики.
– Ты здесь для этого? Убей! Это я! Это я виновата! Убей меня! Прошу! – крик полосовал глотку. Хэлла подползла к нему на коленях и грязными руками вцепилась в полы его пальто. Она смотрела умоляюще, ждала, когда вспыхнут синим зрачки, когда огонь его энергии уничтожит ее, превратив в горстку пепла, который припорошит разрытый холм Мальвы.
– Зачем? – голос Рие звучал как всегда. Чарующе. И необычно. Так звучит зима…
– Моя сестра, – Хэлла слизнула с губ слезы, – ее нет. Я не смогла ее спасти! У меня не осталось смысла, понимаешь? Ты… Ты должен ненавидеть меня! Убей меня! Ну!
– Мальва. – Рие сощурил глаза, читая надпись на надгробии. Только надпись, вот что осталось от ее сестры… – Лира сказала, она покончила с собой…
– Ее убили, – просипела Хэлла, отпуская наконец чужое пальто. Она растерянно смотрела на ладони. В углублении линий на них собралась земля.
– Кто? Ты знаешь?
– Знаю…
– И не хочешь отомстить?
– Я ничего не смогу… Никогда не могла…
– Я могу.
Хэлла вздрогнула, запрокидывая голову. Рие чуть наклонился, смотря на нее с высоты своего роста. Он мог.
– Это сделал тот, кому принадлежит кулон…
Рие чуть нахмурился:
– Ты готова рассказать, чтобы правосудие свершилось?
Хэлла с трудом кивнула. Это малая часть того, что она может. Она не верила в закон, но в правосудие бывших узников она, пожалуй, могла поверить.
Рие протянул ей руку. Хэлла взялась за нее. Она ощущалась не просто теплой, а обжигающе горячей…
Макс восстановился довольно быстро. Не без помощи Лиры. Она недовольно пыхтела, причитая, что он не следит за здоровьем, но не оставляла его без горькой настойки.
– А ты что, думал, это будет тыквенный сок? – фыркнула она, когда Макс, кривясь, пил очередной полезный отвар.
Рие вернулся домой утром как ни в чем не бывало, приветливо улыбнулся собравшимся на кухне и заявил, что ему нужны услуги парикмахера. Часть волос у него попросту отсутствовала, хотя ни синяков, ни ожогов не было. На расспросы Гэбриела и Макса он обещал ответить чуть позже. К вечеру, когда Макс окончательно пришел в себя, а Гэбриел нахохлился, заняв стул на кухне с намерением не подниматься, пока Рие не объяснится, он наконец начал рассказывать.
– В Клоаке начали пропадать дети, – сухо вещал он, – полиция бездействовала. А когда начали пропадать дети из банд, Белладонна решила послать своего помощника… Им был мой хороший знакомый, скажем так. Он тоже кирпич. Позже они обратились ко мне за помощью… Я не мог пройти мимо, как когда-то прошли мимо моего похищения… Поэтому согласился иногда прикрывать его задницу. Вот так я и примерил на себя облик Фантома. Я никого не убивал. И даже не грабил. Я пытался найти детей. И я нашел. Оставил записку, потому что понял, что кто-то следит за мной… Вот и все.
Рие скомканно поведал, что его поймал кто-то из людей Баррета, но самого Аластара он не видел. Кроме того, он упомянул, что Лобелия Хэллебор Флауэрс служит Баррету… На другие вопросы он не отвечал, хотя Макс и так более или менее понимал картину.
Вероятно, Рие не стал говорить про Голоса в доме Стоуна, потому что понимал, что до того там был его подельник. Кто мог знать, что Глиф тоже окажется одним из кирпичей? Позже Рие старался направить дело в нужное русло и разделить Глифа и Фантома, для чего и договорился с тем, «другим», чтобы уверить Гэбриела в том, что Глиф и Фантом разные люди. Ну и то, что Рие был осведомлен о том, что именно находилось в сейфе Стоуна, тоже указывало на его причастность к личности Фантома.
Впрочем, все это было так косвенно, что Макс даже не огорчился, что не понял все сразу. Да и не удивился. Последнее, правда, немного пугало: когда это творящаяся месть, скрытая под маской, стала обыденностью? Аконит приучил?
А вечером пришла Лира. Она всхлипывала, и Макс испуганно вскочил, подаваясь навстречу. Она же обняла его, пряча лицо на его груди.
– Сестра Хэллы умерла, – только и пробормотала Лира.
Рие вздрогнул.
Похороны прошли через день. Макс не находил себе места. Он наготовил салатов и запек мясо, чтобы хоть как-то отвлечься, пока Лира не вернулась. Рие тоже ушел… Возможно, решил навестить мисс Флауэрс… Макс же пока не понимал, что предпринять. Сажать ее было, по сути, не за что, Рие не собирался писать заявление о похищении, а предъявить ей больше было нечего…
Хлопнула входная дверь. Макс выглянул в коридор. Заплаканная Лира вымученно ему улыбнулась:
– Ненавижу похороны. Я даже рада, что у моих родителей нет здесь могил…
Макс помог ей раздеться и разуться. А когда они собирались зайти на кухню, следом вошел и Рие.
– Хорошо, что вы тут, – ухмыльнулся он, – позволь представить, Макс, Лобелия Хэллебор Флауэрс. Наша свидетельница!
Хэлла сидела у стены. Наверное, в другой момент она бы переживала, опасливо оглядывалась и хватаясь за амулет, в котором снова была запечатана трость, но нет. Она просто сидела, смотря на чашку перед собой. От чашки пахло мятой и лавандой. Лира сидела рядом, а напротив устроились Рие и инспектор Уорд. Последний даже теперь был не просто Максом, а инспектором Уордом. Цепкий взгляд зеленых глаз, казалось, проникал под кожу, настолько пристально он следил за гостьей. Нет, за свидетельницей.