Фараон
Шрифт:
– Что ж, весьма похвальное занятие. Но посмотрим правде в глаза: третий из Тутмосов не имеет ни желания править страной, ни необходимых для этого задатков.
– И что ты посоветуешь?
– Вы – члены Большого совета, вот и убедите его избрать другого фараона.
– Невозможно! Тутмос – избранник самого Амона.
– Тутмос ничего не хочет знать, кроме своих ритуалов, храмовых дел и древних писаний! Пусть все идет по-старому: пусть правит номинально, но мы должны принять необходимые меры.
– Это какие же?
– Бразды правления возьмете вы.
– Мой долг – повиноваться фараону, – возразил Узер.
– В нынешних обстоятельствах это губительная надежда! Удалите его от дел, как можно меньше о них рассказывайте – и решайте все сами. Со временем народ забудет о Тутмосе и вас призовут заменить его, а администрация на всех уровнях это решение поддержит.
Понимая, что таково мнение высшего чиновничьего аппарата и к нему следует прислушаться, первый министр сказал:
– Я подумаю.
3
Завтра под моим руководством пройдет церемония похорон женщины-фараона Хатшепсут. Она упокоится в своей вечной обители, в левобережной, западной части Фив. Я тщательно проследил за всеми этапами мумификации, чтобы ее бренные останки стали средоточием света, способным вечно витать по просторам рая…
Страна скорбит, и главное сейчас – молчаливая благочестивая сосредоточенность. Поэтому-то я и отказываюсь общаться с внешним миром, зная, что очень скоро он поглотит меня. Сейчас же главное – снабдить женщину-фараона всем необходимым на пути к звездам, к Обители Предков.
Еще чуть-чуть, и мне не будет спасения от своры чинуш, думающих только о том, как бы меня отстранить, чтобы власть перешла к распорядительному совету – сначала «временно», а потом и насовсем.
Дворцовые сады чудесны! Я не устаю любоваться ирисами и лотосами, растущими в тени перс'eй [8] . Здесь обычно предается размышлениям Небету, женщина преклонных лет, подруга и наперсница моей матери. В свое время она управляла Домом Царицы, где юные девушки обучаются чтению, письму, ткачеству, игре на музыкальных инструментах, а еще учатся вести хозяйство в доме или усадьбе.
8
Разновидность семейства лавровых. (Примеч. пер.)
Небету добросердечна, хоть и не без строгости, и тщательно следит за своей внешностью. Немного косметики на лице, плиссированное платье из царственного льна, волосы надушены… Она умеет ободрить, всегда находит нужные слова. Вот и сейчас, высказанное после долгого раздумья, ее мнение станет решающим.
– Ничего, если я вас побеспокою?
– Присядь вот сюда!
Прекрасный летний день, момент затишья перед вихрем устрашающих событий.
– Не стоит так себя изводить, – с уверенностью говорит она. – Потому что выбора у тебя нет. Ты родился фараоном и фараоном останешься. Все прочие рассуждения – пустое.
– Но я так мало знаю об управлении государством!
– Это всего лишь отговорки, благо твои родители их не слышат. Если так распорядилась судьба, противиться бесполезно. Твой путь предначертан свыше, все предрешено, поэтому единственная возможность для тебя – это идти по нему. Ты – царь, так стань же им!
– С чего начать?
– Самые важные для тебя сейчас люди – это первый министр и наставница певиц и танцовщиц в Карнаке. Первый держит в руках администрацию, вторая, моя близкая подруга, станет для тебя неоценимым союзником в богатейшем храме бога Амона.
– Узер, первый министр, незыблем, как гранитная глыба!
– А ты будь таким, как пирамиды! Ты либо подчинишь его себе, либо он тебя растопчет. И в этом случае все то, чему ты долгие годы учился, окажется ненужным.
Такой отповеди от всегда сдержанной Небету я не ожидал.
– Понимаешь ли ты всю важность момента? Со дня на день государство с многовековой историей может рассыпаться, и виноват будешь ты, если не придешь наконец в чувство! Сейчас не время уединяться и размышлять. Народу нужно указать путь, и это твой долг. Посланная Сетом гроза – тебе предупреждение: не теряй ни минуты!
Я смотрел на госпожу Небету, устремившую взгляд в небо, и не узнавал ее. Ничего другого я от нее в тот день не услышал.
Все красоты этого сада, его спокойствие… Иллюзия. Надвигается гроза, и усмирять ее придется мне.
Счастье, мое счастье – рушится. В стенах храма, вдалеке от всего мирского, я не имел никаких желаний. Вникать в наставления древних – для меня верх блаженства, вместе со жрецами участвовать в ритуалах – бесценная привилегия.
Своими словами Небету сокрушила стены моей крепости, развеяла туман, в котором я укрылся. В тот миг я почувствовал себя нагим, и мне уже нигде не спрятаться…
Для начала мне предстояло освоиться в царском дворце, этом вместилище власти. Приемные покои, с залами просторными и не очень, уединенный дворцовый храм, архивы, рабочие комнаты писарей, апартаменты фараона – во время траура всюду было пусто. Своими делами занимались только уборщики и прочая прислуга.
Эта тишина меня не успокаивала. Послезавтра всюду снова закипит бурная деятельность, и все будут ждать приказов государя, в чьем распоряжении куда меньше часов, нежели важных дел. Но разве фараон не «первый слуга» [9] богов и своего народа?
9
Иероглиф, которым чаще всего обозначали фараона, – hem, т. е. «слуга». Традиционно переводится как «величество», что неверно.
Прочные колонны, стены ослепительной белизны с фресками, изображающими картины природы и птиц, элегантная, без излишеств мебель и, конечно, строгий трон с ножками в виде бычьих копыт, на который фараон садится, чтобы выслушать своих советников, все как следует обдумать и сказать решающее слово…
Трон пока пустует, и это тревожит и страшит все население Египта.
Первое, что я почувствовал, глядя на него, – сильный страх. Но взгляда не отвел, и очень скоро случилось невероятное – я ощутил магию корон, возложенных на меня в восьмилетнем возрасте. Сам того не заметив, я стал другим человеком. Царственная сущность обосновалась во мне, преображая мое сердце, направляя длань.