Чтение онлайн

Вторая ракета, запущенная через два с половиной часа, в 8:02 утра, отклонилась почти на сто миль от курса и упала без вреда в Северное море, недалеко от гравийного пляжа Орфорд-Несс в графстве Саффолк. Взрыв наблюдали изумлённые рыбаки, ловившие утром макрель с берега.

Что случилось с третьей ракетой — остаётся загадкой. Она стартовала безупречно в 10:26, но сведений о месте падения на территории Великобритании нет. Вероятно, она взорвалась в воздухе, возможно — при входе в атмосферу.

Двадцать минут спустя, в 10:46, была запущена четвёртая ракета. Она попала в дома на Орион-Коттеджес в Рейнхэме, Большой Лондон, недалеко от Темзы. Погибли двое: тридцатидевятилетний пожарный Альберт Булл, погибший при взрыве, и его пятилетний сын Брайан, умерший от ран в тот же день в окружной больнице Олдчёрч. Тридцать человек получили тяжёлые ранения.

Пятый запуск, в 11:20 утра, пришёлся на современный особняк на Мэнор-роуд, Чигуэлл. Погиб сорокалетний Стэнли Дирлав. Ещё шестеро были тяжело ранены.

Шестая ракета, запущенная в 12:50 дня, ударила по дому номер 41 на Гордон-авеню в Уолтемстоу. Погибла пятьдесятпятилетняя Лилиан Корнвелл, ещё семнадцать человек были тяжело ранены.

Менее чем через час, в 13:39, седьмая ракета попала прямо в церковь Всех Святых на Ист-Индия-Док-роуд — всего в двухстах ярдах от Маккаллум-роуд, Поплар, где в пятницу вечером другая Фау-2 убила четырнадцать человек. Взрыв обрушил грузинскую крышу и восточную часть нефа. К счастью, основное воскресное богослужение уже закончилось. Тем не менее, погибли четыре взрослых и одиннадцатилетний мальчик по имени Обри Хинг. Девятнадцать человек получили тяжёлые ранения.

Через одиннадцать минут восьмая ракета упала на деревья в Биллерики, графство Эссекс, и преждевременно взорвалась, тяжело ранив двух человек.

В тридцати пяти милях оттуда, в Дейнсфилд-хаусе, Кэй сидела за своим столом у окна на втором этаже, склонившись над стереоскопической лупой. Две главные способности, необходимые для фотораспознавания, заключались, во-первых, в умении сосредоточенно изучать одну и ту же местность месяцами, а то и годами, пока она не становилась тебе столь же знакомой, как собственный сад; и во-вторых, в памяти — чтобы заметить мельчайшие изменения, указывавшие на вражескую активность. Например, если по полю многократно ходили люди, примятая трава на снимке выглядела светлее окружающей. К чему вели следы? А эта странная форма — не танк ли? Пушка? Появление маскировки почти всегда означало, что происходит что-то важное. Причём на удивление легко было её заметить: в реальности камуфляж подбирали по цвету, а на чёрно-белом снимке с высоты более 20 000 футов он выдавался просто из-за иной светотени. Но деревья — это маскировка безошибочная: неизменные, плотные, сплошным тёмно-серым покрывалом, даже зимой, даже лиственные. Но в лесах вокруг Гааги не было видно ничего. Они как будто насмехались над часами её работы.

Она подняла голову, повернула шею, чтобы размять затёкшие мышцы. Глаза болели. Тем не менее, её состояние было куда лучше, чем накануне вечером. Она спала крепко, без сновидений — будто разум решил излечить сам себя. Она почти не замечала ни кашля и чихания Ширли, ни того, как Мод и Лавендер, её две другие соседки, вернулись около полуночи навеселе и хихикая — после двойного свидания с двумя пилотами из «Хэир энд Хаундс». А воскресное утро было настоящим блаженством: день общей ванны. Каждой полагалось по четыре дюйма горячей воды в неделю, и они объединяли порции, чтобы заполнить целую ванну, по очереди решая, кто моется первой. Сегодня очередь последней досталась Кэй, но она, на удивление, не возражала — мутная вода с плавающими волосами её не смущала. Само ощущение, что можно понежиться в чуть тёплой воде и смыть последние следы пыли, уже было роскошью.

Кэй подумала о Майке. Наверное, стоило бы позвонить в госпиталь — не чтобы поговорить, просто узнать у сестры, как он. Разве в этом может быть что-то плохое?

Она вновь наклонилась над лупой.

У неё была странная война — она наблюдала за панорамным сражением, словно бог с Олимпа. Её мучило чувство вины за то, насколько увлекательной она её находила: всё это больше напоминало продолжение Кембриджа, чем настоящую военную службу. Повестка пришла в её почтовый ящик в Ньюнхэме в день её двадцать первого дня рождения, весной 1941 года. На следующий день после последнего экзамена в июне она села на ранний поезд из Кембриджа с приказом явиться на базу ВВС в Глостере для прохождения начальной подготовки.

Это стало откровением для воспитанницы монастырской школы из Дорсета. Акценты — джорди, скауз, гласвегский — были настолько густыми и усеянными ругательствами, что она едва понимала, о чём говорят. В хижине Ниссена размещались тридцать женщин, с отдельным туалетом и баней. В первую же ночь она услышала крики боли из одной из кабинок и вежливо постучала:

— У вас всё в порядке?

— Да ни хрена у меня не в порядке, ты, чёртова аристократка, я тут, блин, рожаю!

Эта фраза стала их внутренней шуткой на всё время обучения. Пока они маршировали, делали зарядку, боролись с плохо сидящей формой и получали свои скромные выплаты (шиллинг и восемь пенсов в день), она звучала снова и снова:

— У тебя всё в порядке?

— Нет, я, блин, рожаю…

Через две недели им объявили, куда каждая будет направлена дальше. Кэй оказалась единственной, кого отправили в RAF Медменхем. Когда она уезжала, то расплакалась, девушки стали для неё самыми близкими подругами.

Первым же человеком, которого она увидела по прибытии в Дейнсфилд-хаус, была Дороти Гаррод:

— Я замолвила за тебя словечко, дорогая. Работа тебе, думаю, покажется весьма увлекательной. По-моему, я уже набрала сюда весь археологический факультет…

Вскоре она получила повышение — до авиационного специалиста 1-го класса.

В мае следующего года — 1942-го — дежурный разведчик вручил ей папку с фотографиями, сделанными с «Спитфайра» на высоте 40 000 футов над северным побережьем Германии.

В мае следующего года — 1942-го — дежурный офицер разведки передал ей папку с фотографиями, сделанными со «Спитфайра» на высоте 40 тысяч футов над северным побережьем Германии.

— Скажи-ка, у тебя же диплом по истории. Римляне когда-нибудь доходили до Балтики?

— Да, там они добывали янтарь. А что?

— Они могли строить амфитеатры так далеко на севере?

— Не думаю. Точнее, точно нет.

— Тогда что, чёрт побери, вот это?

Она внимательно изучила серию снимков — похоже, это был остров с аэродромом и масштабными строительными работами. И правда, на снимках отчетливо просматривались формы, напоминающие амфитеатры: одно огромное эллиптическое земляное возвышение и три больших круглых земляных сооружения в лесу, совсем рядом с морем. Что это могло быть? Пустые резервуары? Она сверилась с координатами на карте, чтобы понять, где были сделаны снимки.