Чтение онлайн

— Выбор небольшой.

— Но разнообразный, так что постарайтесь не ошибиться, сударыня.

Однако не ошибиться в ее семнадцать лет Женьке было, конечно, трудно. Герцогиня сказала верно — основных дороги было три. Все они были со своими ухабами и рытвинами, а главное, ни одна из них не приводила к победе в поединке с Монреем. Кое-какую надежду на успех давало только «незаконное существование с неопределенным исходом». В нем чувствовалось больше свободы, но для подобного существования нужны были деньги или хотя бы чья-то поддержка. И тут фехтовальщица вспомнила о патенте. «Его можно продать. У меня будут деньги, я пошью мужской костюм и буду заниматься у де Санда! Да, это выход! Выход!.. Выход куда?.. Ничего! Главное, ввязаться в бой, а там посмотрим!.. А если Генрих не достанет патент? И потом, я же просила патент для Шарлотты…»

Эти мысли продолжали мучить Женьку и перед сном. Ей стало душно. Она встала и открыла окно. Ночная свежесть остужала слишком горячий мыслительный процесс и привносила некоторое успокоение. «Может быть, мне пустить патент в дело? — продолжала думать фехтовальщица. — Дело, конечно, надежней, но заморочней. Так я не выберусь из этого сюжета и через пять лет… И еще деньги… Патент — это не все, в любом случае нужны деньги».

Вдруг Женьке послышалось, что кто-то вскрикнул. За оградой парка заржала лошадь и раздались какие-то приглушенные звуки, будто кого-то, то ли били, то ли тащили куда-то. Через несколько секунд все стихло, звуки и голоса растворились в ночной тишине.

Фехтовальщица высунулась в окно по пояс, вытянула шею и постаралась высмотреть, что происходит в темноте. Послышался звук, похожий на еле слышный стон. Девушка накинула халат и побежала к герцогине. Та уже легла, но, узнав, в чем дело, тотчас послала за ворота парка Жикарда и двух конюхов, с которыми тот ночевал в одной комнате. Тревоги фехтовальщицы оказались не напрасными, и через несколько минут слуги занесли в дом раненого человека.

— Подколол кто-то, ваша светлость, — сказал Жикард.

— Жив? — спросила герцогиня.

— Жив. Перевязать надо. Я тут плащом пока зажал.

Зажгли свечи, побежали служанки с водой, и особняк принцессы снова пришел в движение.

— Как, однако, оказался мудр ваш дядюшка, отказав вам в крыше над головой, — глянув на фехтовальщицу, усмехнулась Франсуаз.

Раненого положили на ларь в нижней зале и принялись раздевать, чтобы перевязать ему рану. Герцогиня лично руководила действиями слуг, распоряжаясь деловито и решительно, как в полевом лазарете.

— Подержите ему голову, Мари-Анн, и уберите руку от раны… Что? Ссадина на затылке? Этим займемся позже. Возьмите его дагу, Жикард и разрежьте рубаху… Вода и перевязочная ткань готовы?.. Жанна, что с вами? Вам нехорошо? Не думала, что вы испугаетесь крови.

— Нет, я не испугалась, я просто… Я узнала… Он дежурил сегодня в Булонже.

Женька действительно узнала того самого сурового мушкетера из бригады де Горна, который весьма скептически отнесся к «шраму» на ее платье и чья холодная отстраненность мешала ей пообщаться с де Ларме. Сейчас он был в другом костюме и в простом темном плаще.

Вдруг на пол из-под распоротой рубахи что-то упало.

— Что там? Платок? — спросила герцогиня.

— Это… какая-то записка, ваша светлость, — подняла с пола сложенный листок бумаги Мари-Анн.

— Хорошо, не отвлекайтесь, перевязывайте. Базель, посвети.

Базель наклонил свечу. Франсуаз прочитала записку, слегка повела бровью и сожгла листок в пламени свечи.

— Что там? — спросила фехтовальщица.

— Так, дела любовные. Мы не будем сюда вмешиваться, сейчас главное — помочь этому несчастному.

— А он не умер? Он не шевелится.

— Это от удара, — сказал Жикард. — Ножевая рана как будто не смертельна.

Герцогиня продолжала держаться спокойно, и только по легкому румянцу, выступившему на ее матовых скулах, Женька определила, что она тоже взволнована.

— Может быть, надо поискать лекаря? — спросила фехтовальщица. — Я тут видела одного. Он квартирует… э…э… да, в «Привале странников»!

— Это на другом конце города. Я пошлю за лекарем утром.

— А если раненый не продержится до утра?

— Продержится. Люди, подобные этому королевскому мушкетеру, сделаны из железа.

— Вы его тоже знаете?

— Знаю. Это Кристоф де Белар из роты де Монтале. Когда я приехала в Париж, он помог мне добиться встречи с королем. Жикард, отнесете его в одну из комнат наверху. Мари-Анн, посидишь с ним ночью.

– А я тоже хотела… — встрепенулась фехтовальщица, но Франсуаз прервала ее.

— А вы, сударыня, идите к себе, — велела герцогиня. — Базель, проводите госпожу де Бежар. Надеюсь, что эта ночь с ее участием, наконец, исчерпала себя.

Змея в траве

Утром Женьку разбудила Мари-Анн, но завтракала на этот раз девушка одна. Служанка рассказала, что герцогине передали какую-то записку, и хозяйка тотчас уехала.

— Куда? — спросила фехтовальщица.

— Она не говорила.

— А лекарь для раненого?

— Госпожа сказала, что позаботится об этом?

— А как сам раненый?

— Еще спит. Я присматриваю за ним.

Сразу после завтрака Женька поднялась к де Белару. Присутствие в доме этого королевского мушкетера волновало ее изначально, хотя он был не первым мушкетером, которого она видела в Париже. Его вчерашний отстраненный взгляд и необычная история появления возле особняка герцогини, конечно, озадачивали ее подвижный ум, но не менее озадаченным оказалось и ее независимое сердце.

Было около десяти, и мушкетер короля действительно еще спал. Женька осторожно подошла к кровати и посмотрела на его худощавое, отмеченное какой-то внутренней болью, лицо. «Такие лица не бывают у мушкетеров, даже если они королевские, — подумала она. — Такие лица бывают на иконах». Это было правдой. Несмотря на боевой шрам над бровью, щегольскую бородку и усы, подстриженные по последней моде, де Белар был похож не на лихого вояку, а на Иисуса, только что снятого с креста.

В комнате было душно. Фехтовальщица приоткрыла раму, а потом взяла посмотреть шпагу, с легким характерным звуком вынув ее из ножен. Вероятно, этот звук и разбудил де Белара. Мушкетер шевельнулся, вздохнул и открыл глаза.