Чтение онлайн

— Ну, что вы решили, Жанна? — спросила де Шальон.

— Вы про три дороги?

— Да.

— Я решила выбрать «незаконное положение с неопределенными последствиями»?

— Что ж, я так и думала. В таком случае съезжайте из гостиницы и перебирайтесь ко мне.

— К вам?

— Я дам вам денег на оплату долгов, чтобы скандалы не помешали вашему переезду, и прикрою первое время, но взамен попрошу выполнить одно важное поручение.

— Какое?

— О нем вам расскажет господин де Белар. Поднимитесь к нему. Дело таково, что не терпит отлагательств.

Женька направилась наверх. Несмотря на холодное обращение с ней, она продолжала испытывать по отношению к мушкетеру с лицом Иисуса легкий трепет. Этот же трепет одновременно и раздражал ее, — он звал к поклонению, а она, как натура сильная и независимая, кланяться никому не хотела.

— Мне нужна ваша помощь, сударыня, — наконец вполне по-человечески обратился к девушке де Белар.

— Да, говорите.

— Я дам вам записку для моего приятеля. Мы вместе служим у де Монтале. Узнайте у него о моем брате Валентине. Он был ранен прошлым вечером.

— Как зовут вашего приятеля?

— Люис де Ларме. Вы видели его вчера в Булонже.

— А, который с лисьими глазами?

— Это верно, с лисьими, — усмехнулся мушкетер. — Герцогиня даст вам свой экипаж. Люис должен быть дома. Если его не будет, постарайтесь дождаться. Записка на столе. Поезжайте как можно быстрей, это важно.

Женька взяла записку, а потом присела рядом и тронула мушкетера за руку.

— Как ваша рана? — спросила она.

Де Белар перехватил ее пальцы и сжал их.

— И вот еще что, сударыня.

— Что?

— Помалкивайте там.

— Можете не беспокоиться об этом, сударь, мне самой грозит арест.

— Да, герцогиня говорила, только знаете, как она вас назвала?

— Как?

— Змея в траве.

— Потому что кусаюсь?

— Потому что в траве.

— Что ж… может быть, она права.

День сюрпризов

Герцогиня, видимо, не шутила, называя свою гостью таким прозвищем, так как вкупе с экипажем она дала фехтовальщице сопровождение в виде дюжего Жикарда. Он был приставлен к девушке под предлогом ее охраны, но, видимо, мог быть, как охранником, так и карателем, в том случае, если госпожа де Бежар вздумает сказать или сделать что-нибудь лишнее. «А может быть, это де Белар посоветовал ей послать со мной Жикарда, чтобы… Нет, он не мог, — решила Женька, вспоминая библейское лицо королевского мушкетера и горечь, притаившуюся в глубине темно-серых глаз. — Такие, если и убивают, то не исподтишка».

Дом, где квартировал Люис де Ларме, внешне был очень живописен и утопал в цветах. Высаженные в большие ящики, они росли даже на крыше, где их поливал мальчик лет двенадцати. Домик производил настолько сказочное впечатление, что Женька чуть не окликнула мальчика андерсеновским именем.

В дом суровый Жикард фехтовальщицу не сопровождал.

— Мне сказано, что с господином де Ларме вы будете разговаривать одна.

На стук вышел заспанный юноша с лохматой шевелюрой.

— Мне нужен господин де Ларме, — сказала фехтовальщица.

— Он вышел прогуляться с господином де Барту.

— Я могу подождать его?

Юноша немного смутился, но кивнул.

– Подождите его в комнате наверху, госпожа. Внизу немного не прибрано.

— Ого! — воскликнула фехтовальщица, едва ступив за порог сказочного жилища и поразившись тому, насколько нутро нарядного домика отличалось от его живописного фасада.

«Немного не прибрано» — было еще слабо сказано. Как только девушка вошла, в нос резко шибанул запах вина и пищи, остатками которой был завален стол. Под ним валялись пустые бутылки и осколки разбитой тарелки. На полу расплылось багровое, то ли винное, то ли кровавое пятно, а на стене, словно мистический слепок с прошедшего вечера, застыли нарисованные углем голые танцующие мужики с чрезмерно преувеличенными формами.

Юноша торопливо провел Женьку на второй этаж, предложил стул для отдыха и, прихватив с ларя какое-то белье, убежал вниз. Комната наверху, казалось, принадлежала уже совсем другому человеку. В ней было чисто и светло, книги на столе приглашали к размышлениям, а изысканно подобранный полог кровати к утонченной чувственности.

Женька взяла посмотреть одну из книг, уверенная, что это стихи, но это оказались «Опыты» Монтеня. Она пролистнула несколько страниц, но понять, о чем там говорится, до конца никак не могла, — ей мешали, то шаги на крыше, то звуки внизу, где возился Теофиль, то шум на улице, к которому она не переставала прислушиваться и, который был ей сейчас важнее того, о чем хотел поведать Монтень.

Ожидание несколько затягивалось, и Женька уже решила приехать позже, как вдруг снаружи послышались голоса. Они доносились из неплотно прикрытого окна. Девушка подошла и глянула вниз, но за густой зеленью деревьев увидела только две неопределенные мужские фигуры.

— Наш отчаянный де Монж оказался крепким орешком! Скажите-ка, а! Такое наглое сопротивление! Говорят, их предал его родной племянник! Каков перец, а! Еще когда-нибудь и коннетаблем станет! Но, я вижу, что вам все это не слишком интересно, де Барту?

— О, после вчерашнего… Помилуйте, Люис!..

Раздался тихий интеллигентный смешок.

— Хм, видимо, я напрасно предпринял эту утреннюю прогулку, дорогой Шарль!

— Какая к черту, прогулка, сударь? Лучше бы мы допили то, что у вас есть в ларе. Ведь у вас еще есть что-то, Люис?

Голоса на время исчезли, но через пару секунд снова послышались уже в комнате первого этажа. Женька тихо перешла к лестнице.

— Теофиль, вы все еще возитесь, бездельник? — воскликнул мушкетер в шляпе с белыми завитыми перьями. — Я все-таки выясню, кто это испортил вчера стену! Госпожа Фурье, если увидит, немедля выставит мне новый счет!

— Но, сударь, вы же сами собственной рукой…

— Кто?.. Де Барту, что он несет?

Де Барту плюхнулся на ларь.

— Ну да, я тоже помню… — подтвердил он. — Это было после той восьмой или девятой бутылки, за которой Теофиль бегал к Сганарелю. Вы стали хвастаться, что малюете не хуже какого-то там Рафаэля, потом схватили головешку из камина и…

Фехтовальщица засмеялась. Все трое посмотрели наверх.

— Это… тоже осталось от вчерашнего? — покосился на друга Люис. — Теофиль, разве у нас были дамы?