Чтение онлайн

Он открыл магнитной карточкой стеклянные двери с эмблемами министерства юстиции и академии.

— Давай сначала спустимся вниз, — ответил он.

— Как твоя рука и колено? — вспомнила я.

— Гораздо лучше после того, как я побывал у врача.

— Спасибо, — сухо отозвалась я.

— Я имел в виду тебя. Ни к кому другому я в последнее время не обращался.

— Пока я здесь, могу обработать тебе швы.

— Это не обязательно.

— Понадобится только перекись водорода и ватные палочки. — Я почувствовала запах ружейной смазки — мы проходили помещение для чистки оружия. — Не волнуйся, больно не будет.

Мы спустились на лифте туда, где находились помещения отдела следственного анализа — сердца и мозга ФБР. Уэсли начальствовал над одиннадцатью специалистами по составлению психологического портрета — в этот час, разумеется, никого из них на месте не было. Мне всегда нравился его рабочий кабинет — в нем я чувствовала его тонкую душу, которую он, будучи человеком сдержанным, открывал далеко не всякому.

Большинство стражей правопорядка выставляют на стенах и полках благодарности по службе и памятные вещицы, относящиеся к разным эпизодам их борьбы с низменными сторонами человеческой натуры. Уэсли же предпочитал картины, и некоторые из них были просто замечательными. Больше всего мне нравился масштабный пейзаж Вэлоя Итона, мастера, которого я считала равным Ремингтону. У меня самой дома было несколько его работ маслом, и я верила, что когда-нибудь они будут стоить не меньше полотен «певца Дикого Запада». Как ни странно, оба мы открыли для себя этого художника из Юты независимо друг от друга.

Уэсли, разумеется, не испытывал недостатка в разного рода необычных сувенирах, но в своем кабинете он выставлял только имевшие для пего особое значение. Например, белая фуражка венского полицейского, медвежья шапка шотландских гвардейцев и серебряные шпоры аргентинских гаучо, конечно же, не имели никакого отношения к серийным убийцам или другим преступникам, злодеяния которых расследовал Бентон. Все это были подарки от много путешествовавших друзей, таких как я сама. В память о нашей дружбе у него хранилось немало: там, где слова были бессильны, я прибегала к символам — ножны из Италии, старинный пистолет с резной рукояткой слоновой кости и «Паркер», который Бентон всегда носил в нагрудном кармане, у самого сердца.

— Расскажи мне наконец, — сказала я, садясь на стул. — Что происходит? Ты ужасно выглядишь.

— Я и чувствую себя ужасно. — Он ослабил галстук и взъерошил волосы. — Кей… — Он взглянул на меня. — Господи, прямо не знаю, как тебе сказать!

— Да говори же, — тихо произнесла я, чувствуя, как кровь застывает у меня в жилах.

— Похоже, что Люси пробралась в ТИК, обойдя защиту.

— Что значит «пробралась»? — изумленно спросила я. — Бентон, у нее же есть допуск в здание.

— Только не в три часа ночи, а именно в это время отпечаток ее пальца был отсканирован электронным замком.

Я ошеломленно уставилась на него.

— И уж совершенно определенно у твоей племянницы нет допуска к файлам, имеющим отношение к разрабатываемым там секретным проектам.

— К каким именно? — отважилась я уточнить.

— Судя по всему, ее интересовала информация по электрооптике, тепловидению, обработке аудио и видео. У нас также нет никаких сомнений в том, что она сделала распечатку программного кода, который сама же и разрабатывала для автоматизированной системы ведения уголовных дел.

— Ты имеешь в виду КАИН?

— Да, совершенно верно.

— Но хоть куда-нибудь она не залезла? — шокированно спросила я.

— В том-то все и дело. Затронуто практически все, и это серьезно осложняет нашу задачу — определить, что конкретно ей было нужно и для кого.

— А оборудование, над которым там работают, действительно настолько секретно?

— Кое-что — да. А если говорить о технологиях и методах, так с точки зрения безопасности вообще все. Нам совсем не нужно, чтобы кто-то знал, что мы используем в такой-то ситуации, а что — в другой.

— Она не могла такого сделать, — произнесла я.

— Но сделала. Вопрос — почему?

— Ну и почему же? — спросила я, едва сдерживая слезы.

— Деньги. Других догадок у меня нет.

— Это просто смешно. За деньгами она всегда может обратиться ко мне.

— Кей, — Уэсли наклонился вперед, положив сцепленные в замок руки на стол, — ты вообще представляешь, сколько стоит такая информация?

Я молчала.

— Представь, например, что в ТИКе разработано подслушивающее устройство, которое отфильтровывает все помехи и способно записывать любой разговор в любой части света, — кто им тут же заинтересуется? А подумай, кому могут понадобиться подробные сведения о наших методах «быстрого» программирования, или системе тактических спутников, или, если уж на то пошло, о разрабатываемом Люси интеллектуальном программном обеспечении?..

Я слабо приподняла руку, останавливая его.

— Хватит, — едва вымолвила я, судорожно втягивая в себя воздух.

— Может, ты мне скажешь, в чем причина? — спросил он. — Ты знаешь Люси лучше, чем я.

— Я уже не уверена, что вообще ее знаю, Бентон. Понять не могу, из-за чего она решилась на такое.

Он помолчал, смотря в сторону, потом снова взглянул на меня.

— Тебя обеспокоило то, что она употребляет спиртное. Ты не могла бы объяснить подробнее почему?

— Люси не умеет ничего делать вполсилы, и, могу предположить, к выпивке это тоже относится. Она во всем или первая, или последняя. — Говоря это, я чувствовала, что только укрепляю подозрения Уэсли.

— Понятно, — произнес он. — У нее в семье были случаи алкоголизма?

— Я начинаю думать, что они во всех семьях бывали, — с горечью ответила я. — Но здесь все определенно: ее отец — алкоголик.

— Ты имеешь в виду мужа твоей сестры?