Чтение онлайн

– Нельзя заставить человека убить кого-либо, Сэм, – вмешалась Аманда. – Об этом не может быть и речи. Папа сам нажал на спусковой крючок.

Ее лицо было спокойным, глаза светились умом. Высказав свое замечание, она оглянулась на мать. Та сидела, уставившись на свои колени.

– Аманда! – воскликнула Джулис, бросив взгляд на мать.

– Это что-то немыслимое, – сказала Саманта.

– Нет, – сказала Элли Дабни. – Ваша сестра права. Ваш отец действительно нажал на спусковой крючок. Он сам сделал выбор. Он, и никто другой.

Джулис и Саманта посмотрели на мать так, словно не узнали ее.

Элли повернулась к Декеру.

– Я не знаю эту женщину. И не знаю, что Уолт хранил в банковской ячейке.

На взгляд Амоса, по сравнению со вчерашним днем поведение Элли кардинально изменилось. Быть может, свою роль сыграл вид незнакомой женщины, сопровождающей ее мужа в банковское хранилище к ячейке, содержимое которой было ей неизвестно. Теперь Элли казалась смирившейся со своей судьбой, сбитой с толку и растерянной. Быть может, она считала, что ее предали.

– Эта женщина не может работать вместе с вашим мужем? – спросил Декер. – Она не напоминает вам никого из тех, кого вы могли видеть у него в офисе? – Он обвел взглядом всех женщин семейства Дабни.

– Я ее не узнала, – ответила за всех Джулис. – Впрочем, я плохо знаю тех, кто там работает.

Саманта и Аманда лишь покачали головой.

Декер вопросительно посмотрел на Элли. Откашлявшись, та заговорила, медленно, запинаясь, как говорит человек, отходящий от воздействия сильного снотворного.

– Я лишь изредка по праздникам виделась кое с кем из коллег Уолта. У него в офисе я почти не бывала. И уж точно ни разу за последние пять лет. – Помолчав, женщина добавила с тоской в голосе: – Я… наверное, я полностью потеряла связь с этой стороной его жизни. – Она обвела взглядом роскошную обстановку дома.

Декер прочитал мелькнувшую у нее в голове мысль: «Я лишь наслаждалась плодами его труда».

– А может, женщина с видео – это Анна Беркшир? – предположила Саманта.

– Даже близко не похожа, – покачал головой Декер.

– Значит, от этого видео нет никакого толку, – сказала Джулис. – И вы снова вернулись на первую клетку.

– Нет, толк есть, – возразил Амос.

– И какой же? – спросила Джулис.

– Это показывает нам возможную причину того, почему ваш отец сделал то, что сделал.

– Но вы даже не знаете, связано ли то, что показано на видео, со стрельбой! – воскликнула Джулис.

– На самом деле мы это знаем, – возразил Декер. – Ваш отец прислал вам ключ от банковской ячейки до того, как была сделана эта видеозапись. Думаю, он хотел, чтобы вы узнали, что в ячейке. Но эта женщина и те, кто с этим связан, не хотели, чтобы это произошло. Поэтому они заставили вашего отца освободить ячейку, прежде чем у вас появилась возможность получить к ней доступ. А это означает, что им каким-то образом было известно про ячейку. И они знали – или, возможно, подозревали, – что ваш отец послал кому-то ключ от нее. – Амос помолчал. – И это еще не всё.

Он нажал несколько кнопок на портативном компьютере, который сотрудники ФБР использовали для показа видео, и, промотав запись вперед, остановился на том месте, где Уолтер Дабни посмотрел прямо в объектив камеры.

Элли отвернулась, похоже, не в силах видеть, как ее покойный муж смотрит ей в лицо.

– Хорошо, почему это так важно? – спросила Джулис.

– Потому что я присутствовал при том, как ваш отец убил Беркшир. И когда я приказал ему бросить пистолет, он обернулся и посмотрел на меня. – Декер указал на экран. – И у него было в точности такое же выражение лица.

– И что означает это выражение? – едва слышно прошептала Элли.

– Не хочу быть излишне драматичным, – ответил Декер, – но оно показывает, что этот человек смирился со своей судьбой.

– Она была очень добрая. Тихая, но все ее уважали. И она была замечательным педагогом.

Декер и Джеймисон сидели напротив Вирджинии Коул, директора католической школы, в которой работала Анна Беркшир. Школа находилась в округе Фэрфакс, размещаясь в старом кирпичном здании. Но, когда они сворачивали на автостоянку, Амос обратил внимание на новые камеры видеонаблюдения.

Их записали в журнал, выдали им пропуска посетителей и проводили в кабинет директора.

Коул было лет пятьдесят: очки на цепочке и крашеные светлые волосы. Откинувшись назад, она посмотрела в окно кабинета.

– Я до сих пор не могу поверить, что ее нет в живых.

– И Беркшир проработала здесь четыре года? – спросила Джеймисон.

– Да, совершенно верно, – подтвердила Коул.

– Я так понимаю, она должна была иметь сертификат педагога и рекомендации с предыдущих мест работы.

– Разумеется. У нас с этим очень строго. Мы тщательно проверяем предыдущую карьеру кандидатов. И у Анны был сертификат. С ее резюме все было в порядке, а рекомендации – блестящие. Мы с радостью приняли ее на работу.

– Значит, ее резюме покрывало больший период, чем последние десять лет? – уточнил Декер.

– Что? – недоуменно посмотрела на него Коул. – Ну, разумеется, мы должны были убедиться в том, что она окончила колледж. И имела необходимый педагогический опыт.

Амос взглянул на Джеймисон.

– Нам нужно просмотреть все это, – сказал он.

– Я сниму вам копию с ее резюме.

– Вы были близко знакомы с Беркшир?

– Ну, вряд ли можно так сказать. Мы с ней никогда не встречались за пределами школы. Но я неоднократно беседовала с ней в этих стенах.

– Вы знали, что она богата? – спросил Декер.

– Богата? – Похоже, Коул снова была сбита с толку.

– Она жила в Рестоне, в квартире на мансардном этаже стоимостью два миллиона долларов.

Директриса была ошеломлена.