Чтение онлайн

Вода омывала мое тело и согревала меня. Аромат мандарина вскружил мне голову и перенес так далеко, так быстро и внезапно, как не перемещаются электроны по медным проводам, в поисках стеклянной лампы с вольфрамовым сердцем в груди.

Я открыла глаза и взглядом впилась в блестящий смеситель, по пути изменяя градус обзора, целясь в нечто потустороннее, соседнее с ванной комнатой. Это была сцена. Крохотная, со спертым воздухом. Шумными, но искусственными зрителями по команде хлопающими синтетическими ладонями. На сцену вышла невысокая белая девушка. Странная голова, милая улыбка, звонкие каблуки. «Сцена из фильма, не иначе», – вспоминала я.

Закрыв кран, я взяла с полки свежее полотенце и собрала им все капли с тела: с рук, со спины, за ушами и между пальцами ног. Вернула белье на свое место, скрепила лифчик и, напоследок посмотрев в зеркало, решила было вернуться к Кауфе.

– Что?! – сказала я про себя.

Мне стало очень страшно, и я чуть не упала в обморок. Удачно ухватившись за раковину, я присела на корточки и уставилась взглядом в пол. В груди что-то сжалось, и я вытянула ноги, удобнее расположившись прямо на коврике холодного пола. Когда я встала, отражение вернулось на место, и я наконец вышла из ванной.

На завтрак я съела залежавшийся бутерброд с яйцом. Выпила кружку горячего зеленого чая. Кауфа подогрела молоко и вылила его в миску с хлопьями. Громко причмокивая, она то и дело собирала капли улетавшего молока тонкой салфеткой.

– Со мной сядешь за парту? – спросила меня Кауфа.

– С тобой? – не поняла я.

– У тебя ведь нет учебников.

Я огорченно кивнула, добавив:

– И тетрадей.

Пять этажей в скрипучем лифте. Целый час на автобусе, температура в котором росла каждые сто метров, пока окончательно не срубила одного из пассажиров, состояние которого, по словам кондуктора, изначально было подкошено спиртными напитками. «Да он даже не знает, где находится!» – слышалось. Мы вышли на восьмой остановке и дальше пошли пешком. «Вечные пробки!» – бурчала Кауфа.

Утренняя суматоха шла своим чередом: уличный двор заполнился юными ребятишками начальных классов, парадная дверь безостановочно крутилась будто огромный флюгер, отданный на растерзание сильным ветрам, гардеробы были похожи на безнадежно забытые уборщиками складские помещения с отбросами непригодных фруктов и овощей.

Просочившись меж двух задир, мы, поспешно шагая, зашли в туалет. Внутри было пусто. Все пять кабинок были чуть раскрыты, вокруг стоял легкий запах моющего средства. Я подошла к зеркалу, окинула вымышленное лицо быстрым взглядом, медленно наклонила голову и вцепилась в вентили холодной и горячей воды. Успокоилась и настроила теплую воду. Кауфа все это время смотрела на меня: облокотилась о стену и оглядывала меня с ног до головы. «Влюбилась, что ли?» – задумалась я.

– У тебя есть прокладка? – неожиданно прошептала подруга.

Я повернула голову в сторону Кауфы.

– Две штуки. Одну дать?

– Выручи, да.

Я открыла сумочку и, протянув желаемое, спросила, указав пальцем на висящий шкафчик около двери:

– Этими не пользуешься?

– Дешевка, – брезгливо фыркнула Кауфа, будто уловила безвкусный парфюм.

– Спасают, когда деваться некуда.

– Да «спасалась» я ими однажды.

– И как?

– Как? – Голос Кауфы едва заметно изменился: слышалось напряжение, внутри которого зарождался смех.

– Все, молчу. Не носила бы я их с собой, если бы все было так чудесно. – Я повернула вентили в обратную сторону и оторвала пару бумажных салфеток. – Подожду тебя в гардеробе.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – прошептала я еле слышно.

Вышла в коридор. Оставила туалет позади себя. «И она ничего не заметила? – размышляла я. – Так долго смотрела на меня и даже не заикнулась?». Я хотела кричать, сорваться и выбежать из школы, мимо дома, вдаль, к Монойке. Чувствуя дрожь, которая овладела моим новым телом, я мысленно перенеслась на семь часов вперед.

– Ты дома? – сказала я в пустое пространство. – Если ты окажешься здесь, то я не отпущу тебя и останусь с тобой навечно.

В дверь постучались.

– Монойка? – отозвалась я.

– Я потеряла ключ! – послышался крик за дверью.

Осторожно переступая с ноги на ногу, я медленно приближалась к входной двери. Первый шаг – поиск места для ямы, второй – укладка, третий – тяжелые листья. За створкой глазка были четкие контуры, плавные движения, хронометражная линейность.

Приблизившись к створке дверного глазка, я сконцентрировалась на его маленькой ручке. Крохотная, неприметная, больше похожая на плохо срезанную ветку дерева. Другими словами – нелепый сучок для невесомой дверцы в мир скрытного наблюдения.

– Там есть кто-то? – продолжала кричать Монойка. – Фина, это ты? Мне говорили, что больше никого не будет.

Пошел отсчет времени. За стеклом рыхлый, сыпучий песок. Одна песчинка среди тысяч других – подмена деталей.

– Слышал! – кричали за дверью. – Я ведь все слышал!

Я отодвинула глазок и не поверила своим глазам.

– Не откроешь сейчас и я мигом достану ключ!

За дверью никого не было. Насколько это возможно, я вертела глазами из стороны в сторону, но тот, кто пытался попасть в комнату, здорово маскировался.

– Что за день! – завопил некто. – Вечно я все забываю!

Мне стало не по себе и я села на пол, прислонившись спиной о стену. Повернула голову в противоположную сторону от двери и уставилась в абсолютный ноль. Ни света, ни красок, ни темноты. Движения отсутствовали, статичностью растворилась.

– Вы меня не видите? – поинтересовался незнакомец. – Меня нет, но голос доносится до ваших ушей. Я угадал?

В дверь еще раз постучали.

Я не реагировала.

– Больше я стучать не буду! Я вовсе не удивлен, нет, что вы! – разговаривал кто-то, пока я медленно тянулась к ручке двери. Что-то подсказывало мне, интуиция или другое чувство, функционирующее без анализа – незнакомца нужно впустить.

– Ответьте мне! – настаивал голос, будто от меня зависела его жизнь. – Спите вы сейчас или бодрствуете? Чувствуете боль или безразличны к ней? Способны к размышлению или же ваша реальность кем-то уже задана?

Я повернула ручку и оказалась в другом помещении. Надпись «Danke», камера с зеленым огоньком – все на месте.

Мнимое или реально существующее. Вызывающее сомнение или неоспоримое. Осязаемое, а значит несущее в себе качества твердости, растяжимости, упругости или же иллюзорное, наводящее ложные представления и дурман, сбивающий с толку.