Чтение онлайн

— Что ни говори, а мне куда приятнее ждать возвращения наших бомбардировщиков, чем, как в позапрошлом году, наблюдать за всякой немецкой швалью, держащей курс прямехонько на Лондон.

— Согласен, — отозвался Джером Джоунз, потирая утомленные глаза. — Тогда нам приходилось несладко.

— Да уж.

Гольдфарб откинулся на спину своего неудобного стула и расправил плечи. Что-то в его шее хрустнуло. Ему недавно исполнилось двадцать три года, которые он прожил среди пресловутой британской сдержанности и даже научился ей подражать, хотя она по-прежнему казалась ему неестественной.

Незадолго до начала Первой мировой войны его только что поженившиеся родители бежали из Польши в Лондон, спасаясь от погромов. Уж чем-чем, а сдержанностью его семья не отличалась. Родители постоянно кричали друг на друга, а потом и на Давида, на его братьев и сестру. Иногда родители кричали сердито, чаще с любовью, но неизменно во все горло.

Улыбка, ненадолго вспыхнувшая на лице Гольдфарба при этих воспоминаниях, быстро погасла. Судя по доходившим сведениям, погромы вновь катились по Польше, и при нацистах они были страшнее, чем прежде. Когда Гитлер проглотил Чехословакию, Саул Гольдфарб написал в Варшаву своим родным, убеждая их убираться из Польши, пока еще есть возможность. Никто из них не внял его совету. А через несколько месяцев ехать было слишком поздно.

Пятно, возникшее на радарном экране, оторвало Дэвида от невеселых раздумий.

— Ну и ну! — выдохнул Джоунз, у которого от изумления выпала изо рта длинная сигарета. — Погляди-ка, что выделывает эта штука!

— Вижу, — ответил Гольдфарб.

Он тоже не спускал с экрана глаз, пока цель не исчезла. Это произошло довольно быстро. Он вздохнул:

— Теперь нам снова придется чем-то объяснять эту чертовщину.

— Третий случай за неделю, — заметил Джоунз. — Кем бы эти чертенята ни были, они становятся все назойливее.

За последние месяцы многие радары на территории Англии и, как он узнал неофициальным путем, в Соединенных Штатах засекали некий призрачный самолет, летевший на невообразимой высоте в девяносто тысяч футов [12] и еще с более невообразимой скоростью — две тысячи миль в час.

— Раньше я считал, что эти призраки возникают из-за каких-то нарушений в электрических цепях, — заметил Гольдфарб. — Но теперь мне все труднее верить в это.

— А откуда им еще взяться? — Джоунз принадлежал к числу тех, кто по-прежнему видел проблему в сетевых неполадках. Он двинул в бой тяжелую артиллерию своих аргументов: — Эти штучки — не наши. Они не принадлежат янки. А если бы их сделали джерри, они бы незамедлительно свалились нам на голову. Кто еще остается? Марсиане?

— Смейся сколько угодно, — упрямо возразил Гольдфарб. — Если это неполадки в цепях, почему бы ученым шишкам не обнаружить и не устранить их?

— Бог мой, я думаю, что даже те парни, которые изобрели эту штуковину, не знают, что она может и чего не может, — ответил Джоунз.

Поскольку это была неопровержимая правда, Гольдфарб не стал спорить. Вместо этого он спросил:

— Хорошо, тогда почему оборудование начало засекать чертей только сейчас? Почему они не появились на экранах с первого же дня?

— Если уж ученым до этого не докопаться, то откуда мне-то знать? — пожал плечами Джоунз. — Достань-ка лучше бланк отчета. Нам повезло, что мы можем заполнить его до возвращения бомбардировщиков. Хоть завтра не придется возиться.

— Ты прав.

Гольдфарб иногда думал, что, если бы немцам удалось-таки пересечь Ла Манш и вторгнуться в Англию, англичане бы обрушили на них бумажные горы и погребли навек. Ящики, что находились под консолями с аппаратурой, возле которой он сидел, хранили официальные предписания, директивы и отчеты, способные на несколько лет вывести из строя самого изощренного бюрократа.

Британские Королевские военно-воздушные силы добавили к официальным бумагам документ, озаглавленный так:

«СЛУЧАЙ ДОСТОВЕРНОГО ОБНАРУЖЕНИЯ АНОМАЛЬНОЙ ЦЕЛИ, ДВИГАВШЕЙСЯ С БОЛЬШОЙ СКОРОСТЬЮ И НА БОЛЬШОЙ ВЫСОТЕ». На случай, если бланк попадет в руки немцев, нигде не упоминалось, что обнаружения проводились с помощью радара.

«Словно джерри не знают, что у нас есть радары», — подумал Гольдфарб.

Дэвид отыскал огрызок карандаша, написал название станции, дату, время, характер объекта и его установленную скорость, затем швырнул бланк в папку из плотной коричневой бумаги, прикрепленную сбоку от радарного экрана. Папку поместил туда начальник авиабазы, озаглавив ее: «ОТЧЕТЫ О ЧЕРТОВЩИНЕ». При подобном отношении к документации этот офицер вряд ли мог рассчитывать на повышение.

— Завтра отправится в Лондон, где наш отчет сопоставят с данными других станций и смогут по общим цифрам определить высоту и остальные параметры объекта, — сказал Годьдфарб. — Они не стали бы добавлять себе хлопот, будь это просто нарушения в цепях, как думаешь?

— Не спрашивай меня о том, чем будут заниматься в Лондоне, — отмахнулся Джоунз.

— Я бы охотно поверил в реальность существования чертей, если бы их видели где-нибудь еще кроме экранов радара.

— Я бы тоже, — согласился Гольдфарб, — но вспомни, сколько хлопот у нас было с «Юнкерсом-86».

Эти ширококрылые самолеты месяцами летали над южными частями Англии, кружа на высоте более сорока тысяч футов. «Спитфайрам» нелегко было забираться в такую высь для перехвата.

Джерома Джоунза это не убедило:

— «Юнкерс-86» — всего-навсего «ящик», сделанный джерри. Да, у него хороший потолок, но он медлителен, и если его засечь, то сбить не составляет труда. Это тебе не супермен из американских комиксов, который двигается быстрее Летящей пули.

— Знаю. Я не об этом. Мы не можем увидеть самолет на такой высоте, даже если он там есть. А если он еще и движется с такой скоростью, то даже корректировщик с биноклем не успеет его как следует рассмотреть. Нам нужны бинокли, соединенные с радаром, чтобы точно знать, куда смотреть. О, проклятие! Опять эта чертовщина… Они странно ведут себя.

— Да, слишком странно, — согласился Гольдфарб, уставившись в экран и мысленно переводя пятно в изображение самолета. — На сей раз они движутся медленнее обычного.