Чтение онлайн

— Будь я проклят, если это зрелище не напоминает фейерверк в День независимости, особенно весь этот грохот, — сказал Дэниелс.

— Она летела так, словно у нее были глаза, — произнес Иджер, раздумывая над маневрами ракеты в воздухе. — Интересно, как им удается такое?

— Сейчас меня больше волнует, буду ли я живым завтра в это же время, — ответил ему Остолоп.

Иджер кивнул, однако червь любопытства продолжал его точить. Он вспомнил, что в «Эстаундинге» не раз писалось о самонаводящихся ракетах. В тот вечер, когда впервые появились космические захватчики, Сэм понял, что жить среди мира научной фантастики — вещь куда более странная и несравненно более опасная, чем просто читать об этом.

В небе послышались какое-то шипение, свист: звук напоминал подходящий к станции поезд. Среди наступавших ящеров разорвался артиллерийский снаряд, затем другой и третий. Вверх взлетели фонтаны земли. Вражеский огонь утих. Иджер не знал, что с ящерами: убиты, ранены или это просто маневр, но он воспользовался передышкой, чтобы подползти к ним поближе. И заодно — к тому месту, куда падали снаряды. Лучше бы эта мысль не приходила к нему в голову, однако Сэм продолжал ползти.

Над головой промчался самолет ящеров, направляясь на восток. Иджер сжался, однако пилот не стал тратить время настоль ничтожную цель, как одиночный солдат. Несомненно, его больше интересовала батарея полевой артиллерии. Снаряды продолжали падать еще где-то в течение минуты, может двух, затем пушки разом смолкли.

Однако к этому времени Иджер вместе с остальными американскими солдатами уже пробрались к позиции ящеров.

— Сдавайтесь! — закричал сержант Шнейдер.

Иджер был уверен, что сержант напрасно старается: откуда этим ящерам знать английский? Да хотя бы и знали, неужели они сдадутся? Из всех известных Иджеру народов они больше всего напоминали японцев — по крайней мере, были такими же низкорослыми я любили подлые атаки. Японцы ни за что не сдавались, с чего бы это делать ящерам?

Кто-то из этих тварей все же немного знал английский.

— Не ссдаваца, — послышалось в ответ сухое шипение, от которого у Иджера волосы встали дыбом.

Автоматная очередь добавила восклицательный знак.

Стреляли совсем неподалеку. Иджер выхватил гранату, выдернул чеку и метнул в том направлении. Граната полетела к забору из бетонных плит, за которым, видимо, скрывались нежелавшие сдаваться ящеры.

Граната с грохотом взорвалась. Прежде чем стихло эхо, Иджер подскочил к серому забору. Он поднял винтовку над головой и вслепую несколько раз выстрелил. Если вражеский солдат не был серьезно ранен, Сэм хотел нагнать на него как можно больше страху. Затем он перемахнул через ограждение и оказался в начале узкого прохода.

Ящер корчился на земле. Он был очень тяжело ранен. Его красная, почти как у людей, кровь заливала гравий дорожки. Желудок Иджера стало медленно стягивать петлей. Сэм никогда не думал, что предсмертные муки существа из другого мира так подействуют на него. Раненый пришелец бормотал что-то на своем непостижимом языке. Иджер не знал, что это может означать: проклятие или мольбу о пощаде. Ему хотелось лишь избавить чужака от страданий и заставить умолкнуть. Иджер поднял винтовку и выстрелил ящеру в голову.

Пришелец один или два раза дернулся, затем застыл. Иджер с облегчением вздохнул. Он слишком поздно подумал о том, что у ящеров мозг совсем не обязательно должен располагаться в голове. Интересно, приходила ли подобная мысль кому-либо из солдат, что сражались поблизости? Скорее всего нет: поклонников научной фантастики было не так уж много. А поскольку атака удалась, подобное обстоятельство не имело значения.

Он наклонился над чешуйчатым трупом и поднял автомат ящера. Сэма удивило, насколько легким было оружие пришельцев. «Кому-нибудь, — подумал он, — обязательно нужно разобрать эту штуку по частям и докопаться, как она действует».

— Эй, ящеры, сдавайтесь! Бросайте ваше оружие! Прекратите сопротивление, и мы не причиним вам вреда! — вновь прокричал сержант Шнейдер.

Иджер подумал, что сержант зря дерет глотку, но вражеский огонь стих. Сэм перелез обратно через забор.

Сержант Шнейдер вышел вперед, размахивая чем-то белым. Иджер увидел, что это неизвестно откуда взявшаяся наволочка, привязанная к винтовке. Сержант размахивал своим импровизированным флагом в направлении дома, где укрылись оставшиеся в живых ящеры. Затем Шнейдер сделал властный жест, который любой землянин понял был правильно: выходите.

За спиной Иджера послышался голос Остолопа Дэниелса:

— Ему следует дать медаль «За отвагу».

Иджер кивнул, стараясь не показывать своего волнения.

Сержант Шнейдер стоял и ждал: его большие ноги были широко расставлены, а живот перевешивался через ремень. Он выглядел так, словно уничтожил троих таких вражеских солдат, как тот, кого уложил Иджер. Вид у сержанта был суровый. Видя пренебрежение Шнейдера к автоматам ящеров, Сэм ощутил гордость от своей принадлежности к нации, способной рожать таких людей.

После грохота сражения тишина казалась странной, неуместной, почти пугающей. Эта жуткая пауза длилась примерно тридцать секунд. Затем отворилась дверь одного из домов, откуда ящеры вели ответный огонь. Дуло винтовки Иджера моментально повернулось в том направлении. Шнейдер поднял руку, приказывая американцам не стрелять.

Из проема медленно вышел вражеский солдат. Он не бросил своего оружия, но держал автомат за ствол. Подобно сержанту Шнейдеру, он тоже прикрепил к другому концу что-то белое. Вид этой тряпки был знаком Иджеру, и ему понадобилось не много времени, чтобы сообразить, что же это такое. Сэм разразился диким хохотом.

— Что там прицеплено? — спросил Остолоп Дэниелс. Между приступами смеха Иджер с трудом ответил:

— Впервые вижу, чтобы кто-то сооружал флаг перемирия из женских трусиков.

— Ну да?

Остолоп вгляделся и затем тоже покатился со смеху.

Если импровизированный белый флаг и доставил удовольствие сержанту Шнейдеру, то он не подал виду, лишь махнул вражескому солдату: иди сюда.

Солдат пошел, двигаясь осторожными шагами. Когда он оказался примерно в двадцати футах от Шнейдера, сержант указал на автомат, потом на землю. Он проделал это два или три раза, пока солдат ящеров, испытывая еще большую нерешительность, не оставил свое оружие на земле.