«Флоту – побеждать!»

И щипать себя бесполезно… Уже и так наверняка и на бедре, и на руке синяки от этого дела. Это не сон, это не бред, не галлюцинация. Это реальный мир, в котором придется жить, – из зеркала на Степана ошарашенно смотрело хорошо знакомое лицо его полного тезки и коллеги. Знакомое, правда, только по фотографиям, однако такую бороду не перепутаешь ни с чем.

Кстати, судя по дате на календаре и времени на часах, то жить ему и в этом мире осталось недолго – буквально пару часов, если все пойдет так, как и в «прошлый раз»…

В «покинутой» жизни оставалось значительно дольше. Но знание – сила, кто предупрежден – тот вооружен. Уж во всяком случае, сегодня курносая не зацепит его своей косой. А там – подергаемся!

В дверь салона постучали.

– Войдите!

– Ваше превосходительство. – На лице флаг-офицера лейтенанта Дукельского было написано нешуточное беспокойство. – Отряд Бубнова вернулся без «Страшного», а с моря доносятся звуки боя…

– Немедленно «Баяну» выйти в море. Через пять минут я буду на мостике.

– Есть, ваше превосходительство! – Лейтенанта словно корова языком слизнула.

«Неужели у Валерки получилось? – думал командующий Тихоокеанским флотом Степан Осипович Макаров, надевая пальто. – Ведь я же это за шутку принял. Ладно, как говорила знаменитая Скарлетт: «Об этом я подумаю завтра…»

– Доброе утро, Степан Осипович! – поприветствовал командующего уже находившийся на мостике начальник штаба контр-адмирал Молас.

– Здравствуйте, Михаил Павлович! Что «Баян»?

– Только что выбрал якоря и пошел.

– Молодцы! Передайте Вирену мое удовольствие за быстрый выход.

А «Баян» тем временем неудержимо разгонялся в сторону звуков канонады, доносившихся из-за Ляотешаня. Из всех его четырех труб валил густой дым, и единственный броненосный крейсер порт-артурской эскадры всем своим видом показывал, что сейчас он покарает дерзких недомерков, которые посмели хозяйничать вблизи квантунских берегов.

– Ваше превосходительство, – подошел командир броненосца Яковлев, – с Тигрового Хвоста передали, что ночью видели огни в море.

– Спасибо, Николай Матвеевич. Учту.

Ну вот – нарисовалась отмазка на предмет невыхода в море эскадры, когда с «Баяна» передадут о наличии нескольких крейсеров на подступах к Артуру. Хотя можно себе представить удивление подчиненных, когда они узнают, что такой беззаветный храбрец, как Макаров, который, не задумываясь, выходил в бой даже на малюсеньком «Новике», вдруг решил проявить столь неожиданную осторожность.

– Может, стоит отдать приказ разводить пары и приготовиться к съемке якорей?

Ну вот, начинается…

– А с какой целью, Михаил Павлович? Выход в море назначен на полдень. Какие причины имеются для того, чтобы его ускорить? К тому же, после того, что мы с вами только что услышали, возможно, вообще придется отложить сегодняшние учения. Эти «огни в море», которые видели с Тигровки, не грибы собирали. Предполагаю, что японцы нынешней ночью набросали мин в ближайших к рейду окрестностях. А рисковать потерять от подрыва еще один боевой корабль, когда «Цесаревич», «Ретвизан», «Севастополь» и «Паллада» небоеспособны, я не имею права.

Как и ожидалось, подобное решение командующего флотом здорово ошарашило Моласа, что легко читалось по выражению его лица.

– Как скажете, Степан Осипович.

– А вас я пока попрошу приготовить приказ о списании в экипаж капитана второго ранга Бубнова. Не дождаться потерянного миноносца в море и спокойно прийти на рейд… Такие командиры отрядов мне не нужны.

– Не горячитесь?

– Ни в коем случае. На его место – капитана второго ранга Елисеева. Далее: с «Ретвизана», «Цесаревича», «Паллады» приготовиться сдать в порт по четыре семидесятипятимиллиметровых орудия, с «Дианы» столько же, с «Аскольда», «Баяна», «Победы» и «Пересвета» – по два. Пригласите ко мне назавтра к одиннадцати часам Кутейникова – обсудим установку этих пушек на миноносцы.

– Простите, Степан Осипович, – не сразу понял начальник штаба.

– Наши истребители почти в два раза слабее японских. Необходимо серьезно усилить их огневую мощь. А водоизмещение аналогичное. Так что наверняка есть возможность заменить кормовую сорокасемимиллиметровую на более серьезное орудие и у нас. Сначала, разумеется, проверим, насколько это возможно. Думаю, что сперва проверим на «Боевом», «Бдительном» и «Сильном», а потом, если результаты окажутся обнадеживающими, в чем я практически уверен, довооружим и остальных.

– Ваше превосходительство. – На мостик поднялся капитан второго ранга Кроун, недавно прибывший из Шанхая, где оставил своего интернированного «Маньчжура», чтобы заменить командира «Пересвета» Бойсмана. – Проходил мимо радиорубки – радио с «Баяна».

– Читайте, Николай Александрович.

– «Страшный» затонул. Принял из воды пять матросов. Атакуют два броненосных и четыре малых крейсера. Возвращаюсь в порт.

– Добро. Распорядитесь передать: «Бой не принимать, возвращаться на рейд».

На свинцово-серой поверхности Желтого моря виднелось еще около полутора десятков голов моряков с потопленного «Страшного», но оставаться здесь было уже совершенно невозможно: «Асама», «Токива» и Третий боевой отряд адмирала Дева, включавший в себя четыре сильнейших бронепалубных крейсера японского флота, приблизились очень серьезно. А это четырнадцать только восьмидюймовых орудий против двух на «Баяне». Не говоря уже о лавине снарядов калибром в сто пятьдесят два миллиметра, на которые русский крейсер в бортовом залпе мог ответить всего из четырех аналогичных стволов.