Флоту - побеждать!

Vjacheslav Korotin

Flotu - pobezdatj!

Флоту - побеждать!

Не дождётесь!

И щипать себя бесполезно... Уже и так, наверняка, и на бедре, и на руке синяки от этого дела. Это не сон, это не бред, не галлюцинация. Это реальный мир, в котором придётся жить, - из зеркала на Степана ошарашено смотрело хорошо знакомое лицо его полного тёзки и коллеги. Но, знакомое только по фотографиям, однако, такую бороду не перепутаешь ни с чем.

Кстати, судя по дате на календаре и времени на часах, то жить ему и в этом мире осталось недолго - Буквально пару часов, если всё пойдёт так, как и в 'прошлый раз'...

Даже в 'покинутой' жизни оставалось дольше. Хоть и, наверняка, неприятней. Да какая смерть приятна? И здесь есть надежда от неё уйти. Знание - сила, кто предупреждён - тот вооружён. Уж во всяком случае, сегодня курносая не зацепит его своей косой. А там - подёргаемся!

В дверь салона постучали.

– Войдите!

– Ваше превосходительство, - на лице флаг-офицера лейтенанта Дукельского было написано нешуточное беспокойство.
– Отряд Бубнова вернулся без 'Страшного', а с моря доносятся звуки боя...

– Немедленно 'Баяну' выйти в море. Через пять минут я буду на мостике.

– Есть, ваше превосходительство!
– лейтенанта словно корова языком слизнула.

– Неужели у Валерки получилось?
– думал командующий Тихоокеанским флотом Степан Осипович Макаров, надевая пальто.
– Ведь я же это за шутку принял, за желание утешить старого друга, чуть ли не за сверхгуманный вариант эвтаназии... Ладно, как говорила знаменитая Скарлетт: 'Об этом я подумаю завтра...'.

– Доброе утро, Степан Осипович!
– поприветствовал командующего уже находившийся на мостике начальник штаба контр-адмирал Молас.

– Здравствуйте, Михаил Павлович! Что 'Баян'?

– Только что выбрал якоря и пошёл.

– Молодцы! Передайте Вирену моё удовольствие за быстрый выход.

А 'Баян' тем временем неудержимо разгонялся в сторону звуков канонады, доносившейся из-за Ляотешаня. Из всех его четырёх труб валил густой дым, и единственный броненосный крейсер порт-артурской эскадры всем своим видом показывал, что сейчас он покарает дерзких недомерков, которые посмели хозяйничать вблизи квантунских берегов.

– Ваше превосходительство, - подошёл командир броненосца Яковлев, - с Тигрового хвоста передали, что ночью видели огни в море.

– Спасибо, Николай Матвеевич. Учту.

Ну вот - нарисовалась отмазка на предмет невыхода в море эскадры, когда с 'Баяна' передадут о наличии нескольких крейсеров на подступах к Артуру. Хотя можно себе представить удивление подчинённых, когда они узнают, что такой беззаветный храбрец, как Макаров, который, не задумываясь, выходил в бой даже на малюсеньком 'Новике' вдруг решил проявить столь неожиданную осторожность.

– Может, стоит отдать приказ разводить пары и приготовиться к съёмке якорей?

Ну вот, начинается...

– А с какой целью, Михаил Павлович? Выход в море назначен на полдень. Какие причины имеются для того, чтобы его ускорить? К тому же, после того, что мы с вами только что услышали, возможно, вообще придётся отложить сегодняшние учения. Эти 'огни в море', которые видели с Тигровки, не грибы собирали. Предполагаю, что японцы нынешней ночью набросали мин в ближайших к рейду окрестностях. А рисковать потерять от подрыва ещё один боевой корабль, когда 'Цесаревич', 'Ретвизан', 'Севастополь' и 'Паллада' небоеспособны, я не имею права.

Как и ожидалось, подобное решение командующего флотом здорово ошарашило Моласа, что легко читалось по выражению его лица.

– Как скажете, Степан Осипович.

– А вас я пока попрошу приготовить приказ о списании в экипаж капитана второго ранга Бубнова. Не дождаться потерянного миноносца в море и спокойно прийти на рейд... Такие командиры отрядов мне не нужны.

– Не горячитесь?

– Ни в коем случае. На его место - капитана второго ранга Елисеева. Далее: с 'Ретвизана', 'Цесаревича', 'Паллады' приготовиться сдать в порт по четыре семидесятипятимиллиметровых орудия, с 'Дианы' столько же, с 'Аскольда', 'Баяна', 'Победы' и 'Пересвета' - по две. Пригласите ко мне назавтра к одиннадцати часам Кутейникова - обсудим установку этих пушек на миноносцы.

– Простите, Степан Осипович, - не сразу понял начальник штаба.

– Наши истребители почти в два раза слабее японских. Необходимо серьёзно усилить их огневую мощь. А водоизмещение аналогичное. Так что наверняка есть возможность заменить кормовую сорокасемимиллиметровую, на более серьёзное орудие и у нас. Сначала, разумеется, проверим насколько это возможно. Думаю, что сперва проверим на 'Боевом', 'Бдительном' и 'Сильном', а потом, если результаты окажутся обнадёживающими, в чём я практически уверен, довооружим и остальных.

– Ваше превосходительство, - на мостик поднялся капитан второго ранга Кроун, недавно прибывший из Шанхая, где оставил своего интернированного 'Манчжура', чтобы заменить командира 'Пересвета' Бойсмана.
– Проходил мимо радиорубки - радио с 'Баяна'.

– Читайте, Николай Александрович.

– 'Страшный' затонул, Принял из воды пять матросов. Атакуют два броненосных и четыре малых крейсера. Возвращаюсь в порт.

– Добро. Распорядитесь передать: 'Бой не принимать, возвращаться на рейд'.

* * *

На свинцово-серой поверхности Жёлтого моря ещё виднелось ещё около полутора десятков голов моряков с потопленного 'Страшного', но оставаться здесь было уже совершенно невозможно: 'Асама', 'Токива' и Третий боевой отряд адмирала Дева, включавший в себя четыре сильнейших бронепалубных крейсера японского флота, приблизился очень серьёзно. А это четырнадцать только восьмидюймовых орудий против двух на 'Баяне'. Не говоря уже о лавине снарядов калибром в сто пятьдесят два миллиметра, на которые русский крейсер в бортовом залпе мог ответить всего из четырёх аналогичных стволов.