Флоту - побеждать!
Шрифт:
– Полностью согласен. А выводы?
– Не совсем понимаю вас, Степан Осипович. О каких выводах вы говорите?
– Зачем вообще современному боевому кораблю таран?
– Нууу...
– удивлённо посмотрел на своего начальника Молас.
– Возможны ситуации...
– Которые не встретились ни разу на протяжении всей этой войны, - взял инициативу в свои руки Степан.
– И ради такой непредставимой в современной войне возможности - ударить вражеский корабль тараном в борт, отданы один-два узла скорости, которые этот самый таран забирает. Правильно?
– Неожиданное решение...
Степан поймал себя на том, что больше не слушает своего ближайшего помощника. Всё сознание постепенно, но неумолимо заполняло активное нежелание продолжать разговор о плавающем и стреляющем железе. Разговор, который начал он сам. Хотелось говорить о чём угодно кроме флотских проблем. О бабах, об особенностях налогообложения в Мексике, о сексопатологии членистоногих или способах ужения чехони в низовьях Волги...
И вообще... Он чувствовал себя выпитым до дна. Опустошенным. Именно сейчас, когда выполнил поставленную перед собой сверхзадачу. Русский флот не просто победил - разгромил своего противника...
– Знаете, Михаил Павлович, а давайте обсудим стратегические задачи отечественного судостроения позже.
– С удовольствием соглашаюсь с мнением вашего высокопревосходительства, - улыбнулся начштаба.
– Честно говоря, не могу сейчас в достаточной мере сосредоточиться.
– Вот и славно. Эдуард Николаевич!
– Слушаю, Степан Осипович, - немедленно отозвался командир 'Ретвизана'.
– А распорядитесь-ка, чтобы нам с вами доставили на мостик бутылочку коньяку. С лимончиком, - широко улыбнулся адмирал.
– Пожалуй, мы уже имеем право спрыснуть эту победу. Как считаете?
Эпилог
Высочайшая грамота
Нашему Адмиралу, Командующему Тихоокеанским флотом Макарову.
Истреблением японской эскадры в Жёлтом море вы украсили летопись Русского флота новой победой, которая навсегда останется памятной в морской истории
Статут военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия указывает награду за ваш подвиг исполняя с истинной радостью постановление статута, жалуем Вас кавалером Святаго Георгия второй степени большого креста, пребывая к вам Императорскою милостию Нашею благосклонны
На подлинной Собственною Его Императорского Величества рукою написано:
Николай
С-Петербург, 22-го июля 1904 года
Подобной награды из моряков в последний раз удостаивался Нахимов за Синоп. Полвека назад. Но теперь победа была и посерьёзнее, и сыграла решающую роль во всей войне. После разгрома японского флота, артурская эскадра получила практически полный контроль над акваторией Жёлтого моря, и для экспедиционной армии маршала Ояма наступили чёрные дни. Снабжение через Цинампо, Чемульпо, не говоря уже про Бицзыво и Дальний стало сначала эпизодическим, а потом прекратилось вообще. Оставались Гензан и Мозампо, что тоже стало очень рискованным и невероятно медленным. А русские по хоть и далеко не совершенной ниточке Транссибирской магистрали получали подкрепления в размере минимум корпуса в месяц. К тому же Стессель внял приказу из Петербурга, и двинул обе свои дивизии к Цинджоускому перешейку, связав здесь генерала Оку угрозой удара в тыл, если тот посмеет отвести свои войска к основным силам. В результате Куропаткин в недельном сражении под Ляояном всё-таки разбил японскую армию и начал её преследование. Корпуса Штакельберга, Зарубаева и Дембовского, наступая, сворачивали перед собой японцев как ковровую дорожку, которую пора вынести во двор и как следует выбить от пыли. Отступил со своих позиций и Оку, а за ним направились дивизии Кондратенко и Фока. Русские войска целенаправленно запихивали японцев на корейский полуостров, но останавливаться при этом не собирались.
Однако такая ситуация в корне не устраивала главных кредиторов Японии - Великобританию и САСШ. Их должник угрожал стать окончательным банкротом, с которого уже ничего не взять. В том числе даже в весьма отдалённой перспективе. Чрезвычайный и полномочный посол короля Эдуарда барон Чарльз Гардинг, получив соответствующие указания от своего правительства, попросил срочной встречи с Ламсдорфом.
Общались дипломаты с глазу на глаз. Вне протокола. И Гардинг сумел убедить министра иностранных дел России, что, во-первых, войну с Японией нужно заканчивать возможно скорее, а во-вторых, не стоит излишне унижать гордых сынов Страны восходящего солнца.
Ламсдорф, немедленно после этой встречи вытребовал аудиенцию у императора, где, в доступной для Николая форме, обрисовал сложившуюся ситуацию. Предметно так обрисовал. Ярко описав картины будущего России, если она захочет затоптать поверженного противника как можно глубже. Убедил, что иногда выгоднее показать своё милосердие, милосердие победителя, чем повести себя как заваливший буйвола лев.
Мирные переговоры состоялись в Мадриде. Обе стороны начали с максимальных претензий друг к другу, но отступать пришлось японцам - Балтийская эскадра, готовящаяся поднять якоря в Либаве, угрожала стране Ямато своими главным и средним калибрами. Серьёзно угрожала. Да и армия Куропаткина, ощетинившаяся штыками в Северной Корее, лежала тяжёлой гирей на весах этой войны.
***
Высочайшее повеление сдать командование флотом вице-адмиралу Ухтомскому и отправляться в Петербург Степан получил вместе с наградной грамотой.