Чтение онлайн

– Дамы и господа! Любой эксперимент, это немного везения и огромный труд. Труда, как вы знаете, я никогда не боялся. Мне что борову загон почистить, что рыло кому-нибудь начистить. А там как ляжет судьба, то ли ты на коне, толь в грязи, на спине. Я читал старинный трактат, там сказал великий Сократ: жизнь – копейка, судьба – индейка. А выпал мне не орел, выпала – решка, ложка меду и дегтю – тележка. Сан Саныч обещает кнут, вот он я, весь тут. Я рву на себе рубаху, и кладу голову на плаху. Пусть в руки берет меч, и долой мою голову с плеч. Кол, на мочало, начну сначала. Дамы и господа, хотели как лучше, а получилось, как всегда. Не эксперимент, а беда.

Долго мог бы в том же духе болтать мой дружок. Как-то в день города, при доме культуры организовавшим очередной праздник, он подрядился выступить скоморохом. Детвора за ним так и ходила весь день. Он даже приз, как лучший скоморох получил. Рифмованные прибаутки должно быть остались в памяти. Вот он и сыпал теперь ими. Его отчет произвел фурор. Анна Николаевна заявила, что повинную голову меч не сечет, а Сан Саныч со смехом сказал, что Сократ от такого ученика, как Данила, пришел бы в восторг.

– Правда? – не понял иронии мой дружок.

Все рассмеялись, и на этом инцидент со стрельбой был исчерпан. Данила снова был желанным гостем в доме Пархоменко. Когда Настины родители ушли на работу, мы втроем открыли шумное совещание. Данилу ввели в курс дела и стали разрабатывать стратегию.

– Этот Гусь Григорий Богданович жил раньше на Пушечной улице дом восемь, он взял в банке кредит два миллиона рублей. Вот пока все что мы знаем. Кто что думает, пусть выскажет! – предложила Настя.

Первым естественно высказался Данила. Кровожадно высказался.

– Пошли к нему домой, права покачаем. И если он моей соседке Бандерше не отдаст деньги, то тогда применим к нему силовой вариант.

– А если он не живет уже здесь? – спросил я.

– Живет, не живет, есть и московский адрес. Надо с чего– то начинать.

– А я предлагаю, – сказала Настя, – еще раз прочитать записку и наложить на нее полученную нами информацию.

На свет появилась выброшенная Бандершей записка. Мы еще раз ее перечитали.

– Ну, что думаете? – снова спросила Настя и посмотрела на меня.

С Данилой бесполезно было обсуждать нюансы стратегии и тактики, он человек прямого действия. Раз должен – вынь да положь. Иначе… А что иначе, он и сам не знал. Но готов был, пригнуши голову и набычившись идти в безрассудную атаку. Поэтому с самым серьезным видом мы стали с Настей обсасывать эту записку. Пошли сверху вниз. Начал я с простого:

– Ув! Что такое «Ув»? Обращение или фамилия? Я думаю обращение. Если бы «Ув» была фамилия, то за ней не стояла бы точка. Поэтому надо это обращение расшифровать. В таком деле не может никаких мелочей. Согласны?

Настя в знак согласия кивнула головой, а Данила волком посмотрел на меня, но промолчал. Исполненный собственного достоинства, и завороженный вниманием, с которым они меня слушали, я сказал:

– «Ув» – это язвительное, уничижительное обращение, написанное с иронией, и одновременно с подковыркой, вроде и есть оно – это «Ув», а вроде и нет его. За этим «Ув» стоит характер человека, который его писал. Этот Гусь, мужик с перцем, ему палец в рот не клади, он посмеялся над нею, написав «Ув». Вы, конечно, можете со мной не согласиться, это ваше право, но обращение «Ув» говорит само за себя, и только слепой человек, не может увидеть за ним того, что за ним стоит.

Тавтология получилась, но форма, форма какая. В Настиных глазах хотелось выглядеть умным человеком, и мне почудилось, что я красиво развил единственную мысль посетившую мою мнительную голову. Она меня не перебивала, готовая, весь этот бред дослушать до конца. Только потом, по прошествии времени, я сообразил, что и у нее не было никаких особенных мыслей, поэтому она была в одной телеге со мной. Вдруг проклюнется зерно истины из словесной шелухи. Не то Данила. Его терпению пришел конец. Он завыл, зарычал:

– Чего ты прицепился к этому «Ув». Говори, что ты дальше думаешь обо всем этом!

А мне хотелось уесть его немного, ибо в последнее время он слишком невоздержан был на язык. Я его одернул:

– Чего ты кипятишься? Если нет своих мыслей, взял бы ручку и записывал за мной. Потом за Настей. А потом…

– Пиши Данила! – приказала Настя и дала ему ручку и листок бумаги. Данила накалякал на ней злосчастное «Ув» и затравленным зверем посмотрел на меня. Наконец, я смилостивился.

– Итак, «Ув» означает – увядающая. Повторяю – увядающая, то есть «Ув». Он, этот Гусь обращается к ней: «Ув»! «Увядающая Серафима Карловна» и так далее. Записал?

На стол дискуссий была брошена кость. Неважно, что для сути, для содержания записки этот «Ув» не играл никого значения. Появился предмет для обсуждения. Глаза у Насти и у Данилы разгорелись. Они бросились на кость как оголодавшие звери.

– «Ув» – это увиливающая! – заорал Данила. – Смотри, что тогда получится: «Увиливающая Серафима Карловна. Я удерживаю с тебя твой долг». Вот что означает «Ув». А не твое – «увядающая». Капель еще вся в соку, ей за тридцать только перевалило. Какая она увядающая?

– Мальчики, мальчики, не спорьте! Пока пишите! – разняла нас с Данилой Настя. – Есть еще третье мнение. Мое.

Куда там, мы с моим приятелем чуть не за грудки хватали друг друга. И тут мне показалось, что я нашел неотразимый аргумент. Во всяком случае, мой логический посыл был сильным.

– Как контора этого Гуся называется?

– «Талант-Раскрутка»! – в два голоса подтвердили мои оппоненты.

– Вот! Раскручивают восемнадцатилетних, а не тех, кому тридцать с хвостиком, тридцать с гаком, – я не поскупился и отмерил этот «гак» от локтя, – вот с таким гаком! Поэтому Гусь измывается над нею, когда пишет «Ув». Ты мол «увядающая», а норовишь на сцену, на телевидение. Он вашу Серафиму Карловну, эту Капель обул по полной программе, и еще обует. Она к нему в полное рабство попала. Не она увиливает, а он как гусыню скубет ее. Только перья летят. Понятно? Пиши, Сократ!