Форпост - 4
Шрифт:
Стёкла, железный унитаз, шкафчик.
Команда боцмана помародёрила на всю катушку.
«Унитаз? Униииитаааз?!»
Рядом с тихо закипающим Иваном сел Ахмед. Старательно пряча глаза, турок сунул Ивану в руки…
«Рамка?»
На фотографии в деревянной рамочке, на фоне того самого Фордика стояла семья. Папа, мама и маленькая девочка в белом платье. Иван вгляделся в лицо мужчины.
«Это он. Да»
— Ы. — Палец турка показал на женщину с ребёнком. — Ы.
Руки Ахмеда показали совсем простую пантомиму. Там. С другой стороны. За фургоном. Две могилы.
— Ы.
Турок тяжело поднялся и поплёлся в кубрик.
— Ы. Ы.
Маляренко сам не заметил, что стал подражать Ахмеду. Сказать было нечего. Оставалось только «ыкать «. В уши пробился смех и гогот. Экипаж примеривал стульчак от унитаза на плечах Франца и веселился от души.
«Коврик? Унитаз?»
— УНИТАААААЗ ВАМ? СКОТЫ!
Маляренко подскочил, как ненормальный и белыми от бешенства глазами обвёл застывший экипаж.
— СКОТЫ! А! УБЬЮ! НЕ-НА-ВИ-ЖУ-АААААААА!
Последнее, что запомнил Иван Маляренко — пена, летевшая из его рта.
— Степь да степь кругооом…
— Путь далёк лежииит…
Иван открыл глаза. В каюте было солнечно и не жарко. Лодка тихо поскрипывала, хлопал парус, и шумели за бортом волны. На Ваниной кровати, в ногах, свернувшись калачиком, спала Настя.
Мужики за стеной снова затянули.
— Степь да степь кругом…
Продолжения этой песни, они, наверное, просто не знали.
— Настя. Настенька. Проснись.
Голос у Вани был так тих, что он сам себя еле слышал.
Настя услышала.
— Дядя Ваня. — Взрослый ребёнок проснулся, сел, подтянув колени под подбородок, обнял ноги руками и…
— Настя, Настя не надо!
Сначала задрожал подбородок, потом у девочки затряслись губы, а из огромных глазищ ручьём хлынули слёзы.
— Папааа, не делай так больше. Мне страшнооооо.
Иван приподнялся и погладил девочку по голове.
— Я больше не буду, дочка. Обещаю.
Все костяшки на кулаке были разбиты вдрызг.
«Вот чёрт!»
Глава 6
В которой Иван обнаруживает, поход идёт сам собой без его участия
— Так… эээ… батя, мы ж Гибралтар ещё вчера утром прошли.
Губы у лейтенанта были как оладьи. Толстые и распухшие. Вдобавок ко всему, левое ухо Игоря раза в полтора превышало своими размерами правое.
— Как вчера? Это ж сколько я…
— Три дня, батя. Три дня. Настя уж беспокоиться начала и назад поворачивать потребовала.
Лейтенант отвернулся.
— А тут, как назло, такой ветер поднялся. Попутный. Ну я и…
Все мужики, что собрались вокруг Ивана на палубе, могли похвастаться боевыми отметинами. Укрощение впавшего в ярость хозяина встало команде очень не дёшево, но при этом все старательно делали вид, что ничего особенного не произошло.
— За двое суток почти семьсот километров отмахали. Если лагу верить. И это. Мы пролив в темняках проскочили. Как-то. Не знаю как.
Ермолаев потупился.
— Я только когда в полдень координаты снимал, понял, что мы уже западнее. И берег к югу стал отворачивать. Вчера на север повернул. Ну вот. Толи Испания, то ли Португалия.
Горе-навигатор махнул рукой. И точно — берег теперь тянулся по правому борту. Причём внешне он никак не отличался от побережья Африки. Камень, песок и соль. И никаких признаков растительности.
Ваня мутно посмотрел на унылые пейзажи, молча, одними глазами, попросил у всех прощения и ушёл в каюту.
— Ермолаев, за мной.
А мужики его, кстати, также молча, одними глазами, простили.
— Оружие я всё у себя в сундуке запер. А патроны — у вас под кроватью лежат. И ружьё это тоже.
Маляренко сунулся под кровать и вытащил оттуда почти двухметровой длины коробку. Из красного дерева. С серебряной пластиной на крышке.
«Львиная охота. Красиво»
Ермолаев протянул маленький ключ.
— Подарочное. Дорогое, наверное…
Винтовка лежала на чёрном бархате, в специальном углублении. Оптика лежала отдельно.
— Патроны к ней есть?
Иван не стал доставать ружьё, а просто провёл пальцами по идеально чистому цевью и прикладу.
Винтовка сияла, как новенькая.
— Вот.
Ермолаев выудил из под кровати босса ещё одну лакированную шкатулку. Тоже из красного дерева.
— Восемьдесят две штуки.
Ярко-жёлтые острые как кинжалы патроны масляно блестели каждый в своём гнезде из алого шёлка.
— Восемнадцати штук не хватает.
Маляренко повертел в пальцах патрон. На первый взгляд диаметр пули был миллиметров девять-десять.
— Солидная штука.
Длиной патрон был с указательный палец.
— Ладно. Что с остальным?
— Автоматы французские. Первый раз такие увидели. Пока разобрали-собрали — намучались страшно. Дурдом, а не конструкция. Патроны из цинка не пересчитывали. Набили шесть рожков пока и всё. И две ленты для пулемёта. И осталось там ещё больше половины цинка. Вот такие дела, Иван Андреевич.
— Люди?
— …?
— Что говорят?
Лейтенант напрягся.
— Про поход что говорят?
— А…
Игорь заулыбался. Несмотря на все трудности, настроение у людей было отличное. Экипаж вовсе не рвался вернуться домой, а с всё возрастающим интересом ожидал — а чего ж там дальше то будет?
За стеной глухо и громко бухнуло, яхта вздрогнула и ещё немного накренилась. Капитан и навигатор переглянулись.
— Тьфу-тьфу-тьфу. Как специально дует. Идём в среднем пятнадцать километров в час.