Чтение онлайн

Она кивнула, пробормотала «каждый день!» и закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Тогда все в порядке. А теперь иди, пока они не начали искать тебя с собаками. И слушай: что бы ни было, мы встретимся в тот день, когда кончится война. Договорились?

– Договорились…

Он обнял ее и снова поцеловал, потом внезапно оторвался от нее и зашагал через поле к базе, вновь засунув руки в карманы.

Он уходил, и Энн вдруг охватила паника.

– Но где, Кит? Где? – крикнула она ему вслед.

Он небрежно повернулся и продолжал удаляться от нее спиной вперед.

– Где хочешь, – крикнул он в ответ, пожимая плечами. – Нет, знаю! Площадь Пиккадилли, под Эросом!

Широко махнув рукой и улыбнувшись так же широко, он повернулся и побежал к базе.

Вскоре после того, как его дочь ушла погулять, Джон снял трубку телефона у себя в кабинете. Он почти – нет, больше чем почти! – ждал этого звонка, поскольку день был очень ясный, а теперь в небо поднималась полная луна. Фрэнсис сказал ему, что это – решающий фактор. И когда Джон поднес трубку к уху, именно так и сказал ему американский голос:

– Что же, Джон. Охотничью луну мы получили. Ты готов?

– Да.

– Отлично! Можешь поехать в Кингстон на завод? Я тебя буду ждать. Ты знаешь, где это?

Джон ответил утвердительно. Он несколько раз забирал оттуда самолеты. Они прикинули, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться туда, и Фрэнсис повесил трубку. А Джон еще несколько секунд слушал гудки отбоя.

– Кто звонил? – спросила его мать, когда он вернулся в гостиную.

– Фрэнсис, – ответил Джон, останавливаясь у рояля. Он заметил выражение тревоги, мелькнувшее на ее лице и тут же исчезнувшее.

– О том, о чем ты мне говорил?

– Да.

Она посмотрела ему в глаза и увидела в них то, чего не видела уже долгие годы.

– Я должен ехать.

– Да, Джон. Я знаю. – Тут она отвела взгляд, словно подбирая нитку нужного оттенка для своей вышивки.

– Я вернусь еще до утра, не тревожься.

Она кивнула и начала вдевать нитку в иголку.

Он хотел подойти к ней – она вдруг показалась ему такой старенькой в уголке дивана возле камина, – но было в ней что-то неприкасаемое, тайная, тяжко завоеванная святая святых, куда ему не было доступа. Он решил просто уйти и был уже у двери, когда она его окликнула:

– Джон! – Он обернулся. – Побереги себя, родной!

И пока он выводил машину на залитую лунным светом дорогу, перед его глазами упрямо маячило последнее, что он увидел: ее прелестное склонившееся над пяльцами лицо с морщинкой боли между бровями – боли, которую причинил он.

– Где папа?

Энн, когда она вошла в гостиную, показалось, что у бабушки расстроенный вид, но та ответила совсем спокойно:

– Поехал повидать дядю Фрэнсиса. У них встреча в Лондоне.

– Разве? – Энн знала твердо, что услышала про эту встречу в первый раз, но ничего не добавила. Еще одно доказательство, что она живет среди тех, кто ее любит, но все время что-то от нее скрывает. Она села на место отца и взяла газету, которую он положил. Бабушка по ту сторону камина продолжала вышивать.

Энн пролистала две-три страницы, прочла половину статьи, подтверждавшей слова Кита о том, что война кончится через несколько месяцев, и уронила газету на подушку.

– У дяди Вэла есть родственница Флер Монт?

Спросить оказалось легче, чем думать о том, чтобы спросить. Бабушка сделала несколько стежков, прежде чем ответить.

– Да.

– Тетя Холли тоже с ней в родстве? И папа?

– Да. В очень дальнем. Энн, милая, почему ты спрашиваешь?

– Потому что тетя Холли не захотела мне ничего сказать.

– А почему ты спросила ее?

– Потому что во время крикетного матча дядя Вэл узнал… – тут она чуть было не допустила оплошность, – игрока Мастонбери. А дядя Фрэнсис, было ясно, знает его мать.

До этого момента манера держаться и тон ее бабушки не менялись. Теперь она снова подняла голову от рукоделия.

– И ты сделала вывод, что мы все в родстве?

Девушка с трудом выдерживала этот упорный немигающий взгляд. Он был непроницаем, пассивность делала его неприступным. Но она должна, должна сломить это сопротивление!

– Нет. Мне сказал Кит, – ответила она.

Энн слышала, что от внезапного потрясения люди бледнеют. А теперь увидела своими глазами. Бабушка не шевельнулась, не вздрогнула, ее лицо осталось спокойным. Но в эту секунду оно стало белым как мел.

– В чем дело? – вскричала девушка. – Почему вы их не любите? Почему никто не хочет объяснить мне?

– Если бы ты сказала, зачем тебе это знать, возможно, тебе было бы легче получить ответ. Скрытность часто наталкивается на скрытность.

Энн почувствовала, что щеки у нее вспыхнули от горького бессилия, но она продолжала смотреть в темные глаза напротив себя, темные глаза на белом-белом лице. Она попыталась вдохнуть, но напряжение оказалось слишком велико. И вдох превратился в отрывистые всхлипы.

– Потому что мы помолвлены, вот почему! Кит Монт и я… мы… мы поженимся!

Джон вел машину, и надежда в нем боролась с опасениями. Наконец-то ему предстоит дело – настоящее дело! Все годы потерянных возможностей и самоупреков словно растворились в ночном воздухе. Шоссе, похожее в лунном свете на фотонегатив, убегало вперед четкой лентой. Карта была ему не нужна – хотя в лунном свете он вполне мог бы справляться с ней. Не смущало его и отсутствие дорожных указателей. Вот то, для чего он предназначен. Фрэнсис говорил, что на него возлагается миссия, и Джон чувствовал, что так оно и есть. В чем бы она ни заключалась (он полагал, что ему придется лететь во Францию с тайным поручением), он все-таки сделает что-то в этой чертовой войне – что-то нужное!