Форсаж
Шрифт:
Когда она повесила трубку, из створчатых дверей кухни, вытирая руку о тряпку, вышла менеджер во влажной от жара печи блузке и с усталыми глазами.
– Ты когда-нибудь работала официанткой? – спросила она.
Кристина кивнула:
– На севере штата.
Женщина посмотрела на нее скептически.
– А где на севере?
– В часе езды от города, в большом ресторане. Менеджер наблюдала, как помощник официанта вытирает стол.
– Как он назывался?
– «У Депа».
– А барменом можешь работать?
Обычно все отвечали утвердительно в надежде получать побольше чаевых и воровать деньги из кассы.
– Нет, – ответила Кристина.
– Лед, – бросила женщина одному из помощников. Она повернулась к Кристине: – Складываешь хорошо?
– Испытайте меня.
Менеджер стала записывать ряд чисел.
– Нет, просто назовите несколько. Женщина вытащила уже заполненный бланк заказа.
– Просто назвать? Шесть; два, семьдесят пять; четыре, семьдесят пять и три, семьдесят пять.
Глаза Кристины расфокусировались; она увидела цифры в колонке, включая итог. (Эту способность обнаружил в ней отец, когда девочке было семь лет)
– С налогами на продажу будет восемнадцать, семьдесят два.
Женщина нахмурилась, подумав, что Кристине удалось прочесть счет, который она держала в руке.
– Шесть, сорок; восемь, восемьдесят; два раза по одному и три, пятнадцать.
– О'кей, с налогами двадцать два, ноль восемь. Менеджер посмотрела на нее, не в силах скрыть удивление…
– Я знала девушек, которые могли запомнить все налоги, но чтоб так складывать…
– Мне всегда нравились числа. Я унаследовала это от отца.
– Хорошо. – Менеджер наблюдала, как официантки заправляют кофейную машину «Бунн-о-Матик». – Замешана в воровстве, употребляешь наркотики?
– Нет.
– Была арестована? Проблемы с психикой?
– Нет.
Менеджер вгляделась в лицо Кристины и нашла ее не слишком, симпатичной.
– Ладно, испытательный срок три дня. Если будешь работать хорошо, можешь остаться. Теперь назови свое имя, чтобы внести его в расписание.
– Мелисса, – ответила Кристина. – Мелисса Вильямс.
– Чаевые делятся каждую смену. Зарплату выдаем по пятницам, – сказала менеджер. – Понятно?
– Все ясно. – Она будет подписывать чеки фальшивым именем, а затем получать по ним наличные в одной из лавочек, где занимаются обналичкой.
– Ты приступишь завтра, Мелисса. Твоя смена начинается в ланч. Посмотрим, как ты справишься.
Ей по-прежнему были нужны деньги – пять сотен, позаимствованные у того хорошенького мальчика, быстро исчезали. «Секонд-хенд» открывался только в полдень, она надеялась, что владельцу понравятся рубашки, которые она своровала. Пять-шесть смен в «Джим-Джеке», немного свежих овощей и пара книжек из «Стренда» каждую неделю – что ж, ей вполне удастся выжить. Я должна затаиться, говорила она себе. Стать девушкой без имени. Если за мной следят, то увидят, что я едва свожу концы с концами. Жилье у меня дешевое, одежда дешевая, работа дешевая и мои мужчины, скорее всего, будут дешевыми. Она тенью скользила домой мимо скопления уличных торговцев благовониями, таксистов-пакистанцев, собравшихся на Бонд-стрит для перекура, черных парней, торговавших записями с танцевальной музыкой, юных лесбиянок, выставлявших напоказ мужское нижнее белье, и прочих психопатов, говорящих сами с собой, безработных, которые никогда не работали и не собирались этого делать.
Вставляя ключ в замочную скважину двери своего голубого многоквартирного дома, Кристина думала о бренности жизни. О том, что тысячи людей ходили по тем же лестницам, возможно, сотни перебывали в ее комнате и несколько дюжин спали в ее кровати. Разговаривали и мечтали, вспоминали и забывали. Когда она умрет, другие люди станут носить обувь, которую она могла бы носить, грызть яблоко, которое она могла бы грызть. И не важно, что она сидела в тюрьме, что ее мать была никудышной матерью, которую она все равно любит, или что Рик почему-то избежал срока, все это совершенно не важно для той Высшей силы, что определяет ее порцию будущего земного счастья.
В комнате она извлекла коробку с рубашками. Какое везение, что они без монограмм. Через пять минут Кристина стояла в магазинчике с коробкой в руках.
– Удачный дебют в новом платье? – спросил хозяин, сдвинув очки со лба на нос.
– Очень удачный. Может, я его сегодня опять надену.
Он указал на коробку.
– А это что?
– Рубашки.
– Мужские рубашки? – Он раскрыл коробку, на которой еще оставались скрепки. – Очень хорошие. – Он провел пальцем по ярлыкам. – Смотри-ка, и поглажены. Что, подарок богатого дядюшки?
– Какой же вы догадливый.
– У многих людей есть богатые дядья, которые дарят им красивую одежду. – Он посмотрел на нее с хитрой улыбкой. – К тому же достаточно молодые, которым портной ушивает рубашки в поясе.
Она пожала плечами – к чему этот разговор с намеками?
– Я думаю, новые стоят по меньшей мере долларов по шестьдесят за штуку.
– Я хочу по восемнадцать за каждую, ты получишь девять.
– Десять.
– Девять.
– Десять, или сделка не состоится, – сказала она.
Он пощупал рубашки.
– Хорошо.
– Расплатитесь сейчас? – спросила Кристина.
– После того, как продам.
– Вы меня заставите голодать.
Он поднял подбородок и посмотрел сквозь очки.
– Найди себе работу, милая, живи как все нормальные люди.
– Я только что нашла ее, но еще не начала работать. Почему бы вам не проявить доброту и не заплатить мне по пять долларов за каждую рубашку прямо сейчас?
Он извлек бумажник и вручил ей хрустящую пятидесятидолларовую банкноту.
– А ты девушка не промах.
– Вы даже не знаете, до какой степени.
– Могу себе представить.
В этот вечер она легла в кровать с номером «Виллидж войс», открыв последнюю страницу с объявлениями:
Положительная реакция на СПИД и ДЕПРЕССИЯ?
СТРИПТИЗ МУСКУЛИСТЫХ ТЕЛ. Доступные Цены.
Излечение деперсонализации. Часто ощущаете себя вне реальности или отстраненным от своего «я»?
ТРЕБУЮТСЯ ГОМОСЕКСУАЛЬНЫЕ ПАРЫ.
Кокаин ваша проблема? Вы также страдаете от неспособности сконцентрироваться и беспокойства?