Фотиния
Шрифт:
Девушка сделала несколько легких вздохов и продолжила читать строки из очередного письма:
“Насколько долгие зимние вечера, а ночи настолько длиннее, что тоска остается в душе до утра. Ты в грезах моих, прости, мой ангел! Нам не пройти по тому мосту, который ведет к вечному блаженству”.
Девушка снова оторвала свой взгляд от письма и увидела в глазах женщины столько понимания и сочувствия, что ей становилось легче на душе. Фотиния прижала к себе любимицу.
– Все будет хорошо. Ты справишься, и Бог тебя не покинет. Ты сильная и мы будем все вместе с тобой.
Девушка доверчиво посмотрела на крестную и продолжала читать дальше:
“Прости, мой ангел! Хотел пошутить, не получилось. Ты стоишь лицом к Западу, а я, друг мой, к Востоку. Отдаю любовь твою новому дню. Твоя жизнь, что маленький родник, который набирает силу, становится полноводной рекой, но наши лодки, подгоняемые ветром, плывут в разных направлениях.”
Девушка, дочитав эти строки, затихла, прилегла на кровать и печально устремила свой взор в одну точку и какое-то время лежала в безмолвии.
Фотиния попыталась осторожно снять невидимую завесу, сотканную из изысканных слов, написанных в письмах и мягко, по- кошачьи нежно, как шаги охотника, очень осторожно, чтобы не вспугнуть и не оттолкнуть от себя незащищенную хрупкую душу девушки, с привычной деликатностью, постаралась снять напряжение и еще раз прижала ее к своей груди.
–Жизнь только начинается, девочка, я верю в тебя, и ты встретишь еще настоящую любовь. А теперь, пойдем к столу. Бабушка напекла твоих любимых оладушек.
Элечка улыбнулась и, накинув халатик, обняв свою защитницу, вышла из комнаты.
Все действительно сидели за столом и ждали когда они выйдут. С появлением Элечки и Фотинии у всех появилась облегченная улыбка на лице.
Мама Наташи, Нина Фадеевна, пышногрудая хохлушка с небольшим украинским акцентом, веселая, энергичная и жизнерадостная женщина, очень приветливо встретила вышедших из затворничества внучку и Фотинию
– Красавицы наши, к столу. Заждались вас. Она нежно поцеловала внучку.
Дед Дмитрий радостно тоже подбодрил свою любимую внучку.
– Ничего, внучка, прорвемся!
И всем стало весело и радостно от этих слов.
Фотиния любила бывать в гостях у этих добрых людей. В доме теплом и уютном, всегда пахло стряпанным. Всегда на их лицах светилась радость. С радостью жили, с радостью трудились они. Вот и сейчас, Дмитрий Александрович затеял в шутливой форме разговор:
– Люблю я, Фотиния, зиму. В печке потрескивают дрова, в доме тепло, уютно и тишина…. Кот Васька мурлычет под ухо.
А Нина Фадеевна с иронией добавила:
– А за окном вьюга. Выйдешь на крыльцо: провода в инее, аж гудят, “у-у-у”.
– Ну, нашли о чем вспомнить, – засмеялась Наталья.– На дворе – разгар лета, а им зиму подавай.
– А еще я вспоминаю свое детство…
– Ну, началось, – возразила жена. – Ты ешь свои оладушки, да побольше в сметанку макай. И ты внученька, ешь “пышки”. Помнишь, ты их так в детстве называла?
Дмитрий Александрович неунимается с рассказами:
– Был у нас конюх, дядя Федор.
– Ну, совсем как из Простоквашино, – вставила словечко внучка.
– А нас соберется детворы человек пятнадцать – и к конюху. Дай, дядя Федор, своего Петруху (так звали старую его клячу) покатиться на санях.
– “Запрягай Петруху в сани” – кричит он жене, – пущай покатает!
Ребятня рада, прыг в деревянные сани, навалимся, друг на друга, и везет нас Петруха тихим шагом по наезженной колее. Кого в сугроб свалят, кто рядом с санями вприпрыжку бежит…. Хохот разносился в разные стороны села. Весело было!
В это время хозяйка подливает ему в чашку еще кипяточка.
– А я помню, как мы в детстве, из снега лепили пироженки. В формочку со снегом нальем, молока с сахаром, лепим пироженки и едим.
– Вот что выясняется сейчас! Откуда у моей доченьки было постоянно горлышко красное. Пироженки и мороженки из снега. Все понятно! – добавила Наталья.
Снова все рассмеялись. Душевная компания – сердце радуется….
На прощание Фотиния подарила крестнице бумажную иконку с изображением Лика Богородицы и свернутый лист с молитвой.
– Читай эту молитву, и она поможет тебе. Да хранит тебя Господь – произнесла она, поцеловав на прощание свою любимицу.
Молитва матери о чаде.
«О пресвятая Владычице Дево Богородице, спаси и сохрани по кровом Твоим моих чад (имена), всех отроков, отроковиц и младенцев, крещенных и безыменных и во чреве матери носимых.
Укрой их ризою Твоего материнства, соблюди их в страхе Божием и в послушании родителям, умоли Господа моего и Сына Твоего, да дарует им полезное ко спасению их. Вручаю их Материнскому смотрению Твоему, яко Ты еси Божественный Покров рабам твоим.
Матерь божья, введи меня в образ Твоего небесного материнства. Уврачуй душевные и телесные раны чад моих (имена), моими грехами нанесенные. Вручаю дитя мое всецело Господу моему Иисусу Христу и Твоему, причастая небесному покровительству.
Аминь».
Глава 2
Фотиния возвращалась домой уже с последним автобусом. К ней подсела известная всему селу эстрадная звезда, по прозвищу Верка-Сердючка. Высокая, худая женщина с горбинкой на носу, в последнее время сильно выпивала, поэтому из когда-то аккуратной, опрятной женщины она постепенно превратилась в неухоженную женщину. Раньше в таком виде она не позволяла себе на людях появляться. В селе эту женщину знал каждый, долгое время она работала продавцом, в сельпо. Многих покупателей выручала, давала продукты под запись, но толи из-за частых невыходов на работу, толи за выпивку ее уволили. После этого можно было увидеть ее на всех гулянках и услышать громкий задушевный голос в любом уголке села…. Певунья, плясунья она являлась душой каждой компании, из-за этого ее прозвании артисткой. Вот и сейчас, по всей видимости, возвращалась с районного центра с какой-то гулянки. Запах перегара чувствовался на весь автобус.