Фрося
Шрифт:
золотую монету, вернулась в дом.
Стасик и Аня удивлённо смотрели на маленькую невиданную ими ранее монетку в руках
матери.
Та объяснила детям, что цена её дороже всех этих денег.
Фрося смотрела на аккуратно уложенные вещи и продукты, и не могла решиться, куда
засунуть золотой кругляш, что бы он благополучно дошёл до Алеся.
Стасик достал кусок сала, ножом аккуратненько впихнул монету в глубь куска, а затем
тщательно загладил отверстие, ни Фрося, ни Аня следа проникновения в сало не увидели.
Теперь только остаётся уповать на то, что сало не изымут и что Алесь обнаружит эту
ценную передачу.
Отправка письма и посылки особых трудностей не вызвало, хотя пришлось укладывать
вещи в ящик по новой после тщательной проверки офицером госбезопасности.
Хорошо, что Фрося предусмотрительно взяла с собой Стасика, который быстро всё
распределил обратно в посылке по своим местам.
На сей раз, ей не пришлось встречаться с Владимиром Ивановичем, открытый конверт с
письмом принял дежурный, отнёс к нему в кабинет.
Через пару минут дежурный возвратился, сообщил, что в всё в порядке, принято, они
могут спокойно отправляться домой.
глава 55
После того, как письмо и посылка успешно ушли к Алесю, жизнь потекла в ожидании.
В следующую ночь после разговора с детьми, к Фросе в комнату в ночной рубашке
проскользнула дочь, улеглась на кровать рядом с матерью.
Аня крепко обняла маму за шею и зашептала ей на ухо:
– Мамочка, ты же ведь не сомневалась, что я соглашусь с тобой и сделаю, как ты
скажешь.
Я не помню уже нашего папу, но по твоим рассказам он самый лучший в мире человек и я
чувствую, как ты его любишь.
Конечно, ты должна к нему поехать, скрасить его одиночество, мы не должны тебе в этом
помешать, а наоборот, обязаны всячески помочь.
Мне конечно, страшно одной ехать в чужой город, к чужим людям, но ты правильно
сказала, что всё равно через два года это бы случилось.
Я же хочу стать врачом и ты знаешь почему.
За два года я приспособлюсь к большому городу, подучу литовский язык и надеюсь, что
поступлю в институт без всякого блата и взятки, о которых вы говорили с раввином
Рувеном.
Может быть, так случится, что вы с папой вернётесь очень скоро домой и я буду каждые
выходные приезжать к вам в гости.
Я и так, пока тебя не будет здесь, постараюсь почаще приезжать к Стасику, он же ведь
мальчишка и за ним нужен глаз да глаз.
Мы уже завтра начнём готовиться с ним к поступлению в техникум.
Он, конечно, большой тугодум, но я знаю, как на него повлиять.
Ничего, посидим за книжками подольше и он, что поймёт, что зазубрит.
Конкурс в наш техникум ведь небольшой, главное, хоть на троечки сдать экзамены.
А, вот, я волнуюсь за Андрейку.
Он же такой у нас талантливый, а в голове ветер.
Как он там, в той тайге будет учиться, там наверно и книг подходящих под рукой не
окажется.
Хотя ты говорила, что папа очень умный и образованный, дед тоже говорил об этом, но ты
проследи за этим, а то он уже хвастается, как будет ходить в тайгу на охоту, ловить в
речках каких-то хариусов, омулей и не помню уже, ещё кого-то.
Он целый вечер просидел над картой, что-то мерил, высчитывал, шептал, а глаза, как у
безумного.
Мам, Стасик тоже с тобой согласен, он останется здесь дома и очень хочет поступить в
техникум, ведь ты знаешь, как он любит всякие машины, моторы, что-то мастерить,
чинить или разбирать, и тогда он про всё забывает...
–
Аня, шептала и шептала в ухо матери про себя и братьев, про деда Вальдемара, которого
ей безумно жаль.
Представляла будущую встречу с папой, как хорошо и дружно они будут жить с мамой,
когда вернутся из далёкого края...
Фрося ласково улыбалась в темноте, а дочь продолжала нашёптывать:
– Мамуль, я буду жить и учиться в Вильнюсе, у меня будет возможность по субботам
иногда посещать синагогу, я хочу побольше узнать о еврейском народе, думаю, что
мудрый дядя Рувен мне в беседах не откажет...
Мамочка, ты должна мне часто писать письма, ведь я буду по тебе страшно скучать, мы
же с тобой ещё никогда не расставались даже на день, а тут, вовсе неизвестно на какое
время.
Я хочу быть такой же умной и сильной, как ты
Мамочка, ты такая смелая, а я страшная трусиха, как бы я тоже хотела, кинуться за
любимым на край света, про такое я только в книгах читала, а тут, моя мамочка...
– ты
героиня!...
Фрося не перебивала дочку, гладила по хрупким, но уже девичьим плечам, и закусив до
боли губу, слушала сладкий шёпот её дорогой девочки.
Так обнявшись, они и уснули.
На завтра после школы подошёл к маме Стасик, он уже был на пол головы выше не
низенькой Фроси и пробурчал:
– Мам, я согласен с тобой и Анькой, буду поступать в техникум, останусь дома, только
можно, что бы тётя Оля не сильно меня опекала, сварить там что-нибудь, я и сам могу, ты
знаешь, если надо, я и за скотиной посмотрю...
–