Чтение онлайн

Оба новичка вновь уселись на свои места. Фулгрим тем временем возвращался во главу стола, и перья его плаща обметали гладкий камень пола. Соломон повернулся к Марию и вопросительно поднял брови — ему показалось, что Примарх как-то уж очень мало и неохотно говорил о новых членах Братства. Вайросеан слегка пожал плечами.

— Итак, война заканчивается, и, после захвата последнего атолла, придет время решать, куда мы понесем Свет Империума в дальнейшем. В послании, которое пришло мне от Ферруса Мануса, говорится, что его Железные Руки готовы начать новый поход. Брат-примарх просит оказать ему честь, поддержав в сражениях с наиболее гнусными нашими врагами. Путь Железных Рук лежит в Малое Скопление Бифольда, и там мы сумеем лишний раз на деле показать те принципы совершенства, на которых держится слава нашего Легиона.

— Встреча должна произойти у звезды Кароллис и, таким образом, помощь 52-ой Экспедиции окажется связующим звеном между Очищением Лаэра и заранее спланированным походом к Аномалии Пардус, — закончил Фулгрим.

Деметер почувствовал, как его сердца бьются от радости, и присоединился к приветственным крикам своих братьев. Подумать только, им предстоит драться рядом с Десятым Легионом! Братские узы, соединяющие Ферруса Мануса и Фулгрима, были воистину легендарными, более тесными, чем между другими Примархами, даже прочнее, чем дружба Фулгрима и Воителя, десятилетиями сражавшихся бок о бок.

— Теперь расскажи им остальное, — прозвучал угрюмый голос с другой стороны стола. Соломон поразился, что кто-то посмел говорить с Примархом подобным тоном. Всё недовольно искали наглеца глазами, пока не поняли, что им был Лорд-Коммандер Эйдолон.

— Спасибо, Эйдолон, — бросил Фулгрим, и Деметер почувствовал, что Примарх с трудом сдерживает гнев. — Я как раз подошел к этому.

Собравшиеся явно пребывали в смущенных чувствах, не зная, что послужило причиной такой выходки Эйдолона. Соломон нутром чуял какое-то крупное событие, которое ему заранее ни капельки не нравилось.

Фулгрим наконец-то добрался до своего кресла и продолжил:

— К сожалению, часть Легиона не примет участия в новой кампании, ведь все мы должны подчиняться высшим интересам Великого Похода. Галактика не останется послушной без достаточных и точно направленных усилий, а посему Воитель приказал части наших сил прибыть к одному из ранее завоеванных миров и убедиться, что он не отвергнул Свет Империума.

Разочарованные и неверящие возгласы раздались за столом, и Соломон почувствовал, что внутренне напрягся при мысли о том, что лишится права сражаться вместе с двумя величайшими воинами эпохи.

— Лорд Эйдолон возьмет примерно Роту Астартес на борт «Гордого Сердца» и отбудет в направлении Пояса Сатира, где убедится, что местные губернаторы верны законной власти Императора.

Фулгрим повернулся к новичкам Братства:

— Капитаны Люций и Тарвиц, подготовьте своих людей к немедленной переброске на «Гордое Сердце». Это ваше первое серьезное испытание как Братьев-Фениксов, и я не жду от вас обоих ничего, кроме как идеального выполнения поставленной задачи. Я знаю, вы не подведете вашего Примарха.

Оба Капитана отсалютовали, и, хотя Соломон видел на их лицах разочарование при мысли о расставании с Легионом, Саул и Люций тут же вновь расцвели, услышав напутствие Фулгрима.

Эйдолон же помрачнел ещё сильнее, он явно стыдился того, что не смог отстоять право остаться с Детьми Императора. Впрочем, приказы Воителя не обсуждались, и один из военачальников Легиона обязан был взять на себя эту миссию. Смешно было бы отправлять с одной-единственной Ротой Примарха, Веспасиан же командовал войсками на Лаэре. Эйдолон прекрасно понимал, в чем дело, но на душе у него от этого легче не становилось.

— Ничего, мы ещё воспоем вашу храбрость по возвращении, — улыбнулся Фулгрим. — А сейчас, давайте поднимем бокалы за погибель врагов человечества!

При этих словах Врата Феникса распахнулись, и в зал вошло множество лакеев и сервиторов, несших блюда с жареным мясом и бутылками старого вина.

— Скоро, скоро мы ощутим вкус победы! — провозгласил Фулгрим.

Глава Пятая

Сбитые с небес/За «Огненной Птицей»!/Храм Искушений

ЭСКАДРИЛЬИ «ШТОРМБЁРДОВ» И «ТАНДЕРХОУКОВ», устремившихся к последнему атоллу Лаэра, представляли собой одну из крупнейших воздушных армад, когда-либо сражавшихся во время Великого Похода. Девять сотен кораблей стартовали со взлетных полос ранее захваченных атоллов в час захода солнца, и момент запуска каждого из них был рассчитан лично Фулгримом. Примарх хотел быть уверен в том, что волны боевых челноков начнут накатываться на Храмовый Атолл друг за другом, в полном соответствии с планом сражения.

Взвывая двигателями, перехватчики и штурмовики устремлялись ввысь, а за ними взлетали бессчетные десантные суда, поднимая тучи из коралловой пыли и выхлопов сгорающего топлива. За какие-то минуты небеса над каждым атоллом заполнились их темными, хищными очертаниями, они кружились подобно стаям воронья, готовые наброситься на обессилевшую жертву. Наконец, по сигналу с орбиты, эскадрильи сменили курс и, подгоняемые хвостами синего огня, понеслись по безоблачному небу Лаэра к своей обреченной добыче.

Фулгрим стартовал с борта «Гордости Императора» на «Огненной Птице», штурмовике, лично разработанном и построенном им на оружейных палубах своего флагманского корабля. Его крылья, гораздо более длинные, чем у «Штормбёрдов», изящно изгибались назад, а хищный крючковатый нос придавал штурмовику жутковатый облик, неизменно вселявший страх в сердца врагов Примарха.

«Огненная Птица» ворвалась в атмосферу Лаэра, призрачные потоки огня обвивали её крылья и корпус, превращая штурмовик в комету, ярко сияющую на вечернем небе.

Стальные обводы «Штормбёрда», на котором летел Соломон Деметер, были щёдро покрыты позолотой, а трюм и «салон» украшены мозаиками, рассказывающими о великих победах и завоеваниях Легиона, совершенных бок о бок с Лунными Волками. Воины в серой броне долго бились рядом с пурпурными Детьми Императора, и Второй Капитан внезапно ощутил боль сожаления при мысли о тех временах. Вздохнув, Соломон вновь уставился на картины, дрожащие и прыгающие перед его глазами.

— Дальше будет только хуже! — заметил Гаюс Кафен, по-своему поняв состояние командира.