Фурия
Шрифт:
Марина огляделась. Да, цветов много. Она обратила на это внимание, как только зашла. Знала, что у Андрея поклонниц много, но что столько - она не подозревала.
– А Колян мне все равно трубу оставил, - продолжил Андрей, - только звонить-то мне по ней как? Я кнопку пальцем нажимаю, а попадаю сразу на четыре. Номер не набрать никак.
– Соседей проси, - посоветовала Марина.
– Я так и делаю, - согласился Андрей, - а Колян вообще переменился. Стал спрашивать меня, сколько мне денег надо, чтобы альбом дописать. Хочет помочь финансово.
– Да, что ты, - удивилась Марина, - наверное, ему понравилось тогда в баре "Драйв" то, что ты делаешь.
Андрей хитро улыбнулся и сказал:
– Наверное, ему хочется, чтобы я все скорее записал и свалил в Москву подальше от Оксаны. Вот почему он так о моей музыке печется и хочет помочь.
– Не знаю, Андрей, - ответила Марина, - но раз человек хочет тебе помочь, чего отказываться?
– Да, я и не отказываюсь, - сказал Андрей, - просто теперь все сложнее стало делать. Трудно будет без пальцев.
– Что они у тебя совсем шевелиться не будут? - испуганно спросила Марина.
– Будут, конечно, - сказал Андрей, - но гораздо медленнее, чем раньше. Просто еле-еле. Возможно, я даже изобрету свою школу игры на гитаре.
– Выздоравливай, давай скорее, - сказала Марина, - надо мне уже бежать, Андрей. У нас тренировка сегодня после обеда. У нас же команда, я итак их подвела своим долгим отсутствием. Но они никого вместо меня не взяли, значит, я кому-то еще нужна.
– Жизнь продолжается, Марина, - сказал Андрей, - и ты многим нужна. И мне в том числе. Я на тебя смотрю и как будто и Дима рядом с тобой всегда. Я к вам так привык к обоим, что уже и не разделял.
Марина неожиданно нагнулась и поцеловала Андрея в щеку.
– Спасибо тебе, - сказал она.
– Приходи, - попросил Андрей.
Марина кивнула, вышла из палаты и пошла на остановку. Вскоре подошел автобус и Марина две остановки проехала на нем. Вышла, торопливо зашла во двор своего дома и тут ее кто-то окликнул:
– Марина!
Она остановилась и огляделась. На скамеечке возле соседнего подъезда сидел Борис Моисеевич - следователь, который вел дело об убийстве Димы. Марина удивилась его появлению возле ее дома в одиночестве. А где же группа захвата и машина - черный воронок? Или следователь арестует ее и поведет в милицию за руку? Борис Моисеевич встал со скамейки и направился к ней. Марина не знала, то ли ей идти к нему навстречу, то ли ждать. Она стояла и переминалась с ноги на ногу.
– Здравствуйте, Марина, - поздоровался следователь, подойдя ближе.
– Здравствуйте, Борис Моисеевич, - кивнула Марина, - какие-нибудь еще вопросы?
– Да, Мариночка, - согласился следователь, - давай отойдем в сторонку, присядем, поговорим.
Похоже, что сегодня ее арестовывать не будут.
– У меня есть максимум полчаса, Борис Моисеевич, - ответила Марина, - я опаздываю на тренировку, я итак уже девочек подвела своим долгим отсутствием.
– Ничего, я больше чем полчаса твоего времени и не займу, - пообещал следователь, - просто задам тебе несколько вопросов и все.
Они отошли в сторону и сели на скамеечку на детской площадке.
– Как у тебя сон? - спросил Борис Моисеевич. - Кошмаров нет?
– Сначала были, - ответила Марина, - теперь прошли.
– И что снилось? - спросил следователь. - Поподробнее о снах?
– А что, теперь по снам потерпевших милиция преступников ищет? удивилась Марина.
– И по снам тоже, - согласился Борис Моисеевич, - а вообще, я хочу предупредить тебя, что этот наш разговор частный и о нем не узнает никто, кроме меня, тебя и моего друга, который и без того уже в курсе, потому, что он первый обо всем догадался.
– О чем догадался? - спросила Марина. - Вы говорите загадками.
– На самурайском мече, воткнутом в горло Пельменю твои отпечатки пальцев, - сказал Борис Моисеевич.
Марина едва заметно вздрогнула и спросила:
– А откуда у вас отпечатки моих пальцев, - спросила Марина, - что-то я не помню, чтобы вы их снимали.
– Старый шпионский прием, - ответил следователь, - для этого мне пришлось совершить антиобщественный поступок и украсть твой стакан в больнице.
– Да, стакан пропадал, но потом нашелся, - задумчиво произнесла Марина.
– Это я его вернул на место, - сказал следователь, - но вернемся к самурайскому мечу. Как на него попали твои отпечатки?
– Не знаю, - сказала Марина, - я что похожа на самурая?
– Вот это-то меня и волнует, - ответил Борис Моисеевич, - на скотче, которым был привязан к двери Витамин тоже твои отпечатки. Везде в шейпинг-центре вплоть до пульта охранника отпечатки пальцев Марины. И заметь, ни одного "пальчика" того "дяденьки", на которого повесили весь этот триллер. Как это объяснить?
– Вы милиция, - понуро ответила Марина, - вы и объясняйте.
– Может сама расскажешь, Марина, - сказал Борис Моисеевич, - без протокола. В частной беседе.
– Ага, - усмехнулась Марина, - а вы меня на диктофон запишете.
– У меня нет диктофона, - сказал Борис Моисеевич, - можете проверить.
– Встаньте, - приказала Марина.
Следователь покорно встал. Марина его тщательно обыскала.
– Ничего нет, - вздохнула она, - но, хотя, какое это имеет значение, если, как вы говорите, мои отпечатки везде.
– Даже на руле машины Пельменя, - подтвердил Борис Моисеевич, - которой был раздавлен насмерть Кореец,
– Да, - согласилась Марина, - но я и не думала об этом в тот момент. Просто не думала, а не потому что там анализировала, что меня все равно поймают и все такое прочее.
– Это называется на уголовном языке состояние аффекта, - сказал Борис Моисеевич, - но, честно говоря, для состояния аффекта ты действовала слишком хладнокровно и умно.
– Мне казалось, что это вовсе была не я, - ответила Марина, - я, девочка-отличница, домашняя и пушистая, как котенок. А там в сауне была не я. Там была волчица.