Чтение онлайн

Не знаю.

Чтоб ему пусто было, чумовому сорванцу! Бутылку ренского вылил мне раз на голову, что вы скажете! Этот череп, сэр, это череп Йорика, королевского скомороха.

Этот?

Этот самый.

Дай взгляну. (Берет череп в руки). Бедный Йорик! – Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине. А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу. Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз. – Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты? Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью? Полное расслабление? Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и скажи ей, какою она сделается когда-нибудь, несмотря на румяна в дюйм толщиною. Попробуй рассмешить ее этим предсказанием. – Скажи мне одну вещь, Горацио.

Что именно, принц?

Как ты думаешь: Александр Македонский представлял в земле такое же зрелище?

Да, в точности.

И так же вонял? Фу!

(Кладет череп наземь.)

Да, в точности, милорд.

До какого убожества можно опуститься, Горацио! Что мешает вообразить судьбу Александрова праха шаг за шагом, вплоть до последнего, когда он идет на затычку пивной бочки?

Это значило бы рассматривать вещи слишком мелко,

Ничуть не бывало. Напротив, это значило бы послушно следовать за их развитием, подчиняясь вероятности. Примерно так: Александр умер, Александра похоронили, Александр стал прахом, прах – земля, из земли добывают глину. Почему глине, в которую он обратился, не оказаться в обмазке пивной бочки?

Истлевшим Цезарем от стужи Заделывают дом снаружи. Пред кем весь мир лежал в пыли, Торчит затычкою в щели. Но тише! Станем дальше! Вон король.

Входит шествие со священником во главе, за которым следует тело Офелии, Лаэрт, провожатые, король, королева и их свита.

Вон королева. Двор. Кого хоронят? Как искажен порядок! Это знак, Что мы на проводах самоубийцы. Но нас увидят. Станем в стороне И поглядим.

(Отходит с Горацио в сторону.)

Что вы еще добавите из службы? Вот благородный юноша Лаэрт. Что вы еще намерены добавить? В предписанных границах свой устав Мы уж и так расширили. Кончина Ее темна, и, не вмешайся власть, Лежать бы ей в неосвященном месте До гласа трубного. Взамен молитв Ее сопровождал бы град каменьев, [77] А ей на гроб возложены венки И проводили с колокольным звоном До изгороди. Значит, это все, Что в вашей власти? Да, мы отслужили, Мы осквернили бы святой обряд, Когда б над нею реквием пропели, Как над другими. Опускайте гроб! Пусть из ее неоскверненной плоти Взрастут фиалки! – Помни, грубый поп: Сестра на небе ангелом зареет, Когда ты в корчах взвоешь. То есть как; Офелия?! Нежнейшее – нежнейшей. Спи с миром! Я тебя мечтала в дом Ввести женою Гамлета. Мечтала Покрыть цветами брачную постель, А не могилу. Трижды тридцать казней Свались втройне на голову того, От чьих злодейств твой острый ум затмился!.. Не надо. Погодите засыпать. Еще раз заключу ее в объятья.

(Прыгает в могилу.)

Заваливайте мертвую с живым! На ровном месте взгромоздите гору, Которая превысит Пелион И голубой Олимп. [78] Кто тут, горюя, Кричит на целый мир, так что над ним Участливо толпятся в небе звезды, Как нищий сброд? К его услугам я, Принц Гамлет Датский.

(Прыгает в могилу.)

Чтоб тебя, нечистый!

(Борется с ним.)

Учись молиться! Горла не дави. Я не горяч, но я предупреждаю: Отчаянное что-то есть во мне. Ты, право, пожалеешь. Руки с горла!