Чтение онлайн

На слове «кожа» Виктор сделал жест, словно хватая Иванку за плечо. Та отпрянула.

— Фу, дурацкие шутки.

— Я тоже так считаю, — согласился Виктор. — Кому нужны лягушки, если ты способен вытащить кишки и завязать узлом на затылке. Кстати, такое наблюдал собственными глазами.

Теперь Иванку передернуло по-настоящему. Она едва не закричала: не хочу. Я не хочу в Пылающий Шпиль. Ну пожалуйста, можно я останусь здесь, и…

«Они этого и хотят», — подсказал все тот же противный внутренний голосок.

— Я не боюсь, — заявила Иванка.

Зоэ и Виктор переглянулись.

Спустя еще час они уже подходили к Пылающему Шпилю. Башня и не думала «пылать», только казалась очень яркой, по соседству стояли роскошные дома с красными крышами и покрытыми серебряной краской заборами, но все они почему-то казались убогими лачугами, если смотреть сначала на Шпиль, а потом куда-то еще. Словно никаких других цветов, красоты, самой реальности не существовало.

«Мы есть свет».

«Мы есть жизнь».

«Мы есть Светочи».

Иванка вспомнила слова истины и встряхнула головой. Светочи не требовали молитв или обязательных подношений — они не нуждались в вере. Они были слишком настоящими, магия — тоже. Все остальное…

«Побочный продукт», — пришло в голову Иванке одно из выражений Айнара. Зоэ дернула спутницу за руку.

— Хватит пялиться, нам во-он туда. Видишь, маленькая темная дверь?

— Не вижу.

— А, ну так и задумано. Пылающий Шпиль должен смотреться монолитом, как огромный кристалл с Искрой. Ха. Но это камни, старые камни, просто большой высокий дом. Теперь смотри снова.

Иванка поморгала и увидела: да, есть что-то вроде крохотной двери, в которую и войти-то можно только согнувшись в три погибели. Древесина потертая и стара, да и камни вокруг покрыты не только вездесущей розовой «ряской», но и синеватой плесенью.

— А как же…

Моргнула. Снова — слепящий, цельный, красочный и неделимый кристалл. Никаких дверей и плесени.

— Никак, — Зоэ тянула за собой. — Иллюзия. Морок. Наваждение. Светочи напустили тут магии, вот и все.

Темная дверь открылась. На пороге стояла высокая плотная женщина. Одета она была едва не в лохмотья — дерюжное платье, грубо сшитый фартук, который если и был белым, то лет десять тому назад, а теперь покрылся пятнами, став похожим на коровью шкуру. Женщина была седой, хотя лицо — молодое. Иванка подняла взгляд и едва не отпрянула.

— А, это вы. Виктор говорил, что придете. Я Донна, работаю здесь десять лет. Мне было двенадцать, когда начала.

Она криво улыбнулась.

— Теперь мне двадцать два, но издалека смотрюсь старухой. Такова магия Светочей, если подходишь слишком близко. Надеюсь, вы готовы поплатиться своей молодостью, красотой, разумом — каждый чем-то платит. Не волнуйтесь, жалованьем не обидят. Двадцать гхэ в месяц каждой.

— Да, госпожа, — Зоэ сделала вежливое приседание. Иванка очень неуклюже повторила за ней.

— Дуры, — плюнула Донна, но потом сделала жест следовать за ней.

Дисперсия света — это просто.

Луч проходит через призму, разделяясь на семь цветов радуги. На самом деле, не семь, человеческий глаз неспособен различить больше. Затем вторая линза подхватывает и собирает снова.

Свет — это волна и частица. Феномен квантовой физики.

Если добавить дифракционные эффекты, то можно говорить о том, что свет живой. Он отклоняется, если проходит вблизи препятствий. Попадают в зону геометрической тени.

Эффект дифракции несущественен на малых расстояний, при неастрономических расстояния им можно пренебречь.

Лучше думать о дисперсии. О линзах. О белом и радужных бликах.

Оно везде белое, но если моргнуть, цветов становится так много, что чешется где-то под костью черепной коробки, словно зрительный нерв кричит: я не могу этого выдержать. Это слишком.

Закрываешь глаза.

Белое. Сквозь веки. Должно быть слегка рыжеватое — веки-то непрозрачные, излучение фильтруется, да?

Может, оно гамма. Или еще какое-нибудь. Ладно, гамма невидимо, зато превращает кровь и кости в чернобыльскую кашу. Внутри ядерного реактора пляшет цветная радуга и белое, потом все становится белым.

Пренебречь бесконечно малыми расстояниями.

Пренебречь бесконечно большими.

«Хватит».

Красочная Леди выступает из белизны, и берет его за подбородок. У нее вполне человеческая фигура, человеческое лицо, рука, пальцы. Ногти гладкие, с каким-то сложным маникюром, даже Ленка такого не делала, чтоб прям оттенок то красный, то зеленый, то вообще какой-то серо-буро-малиновый. В цветах вообще-то он не разбирается. Он инженер, физик, а не художник. Палка-палка-огуречик да чертежи, вот и все, что способен нарисовать. Или те закорючки для Ива…

«Я не понимаю».

«И не поймешь, Билли. Она хочет говорить не с тобой, Билли».

«Не называй, это не мое имя».

«Да отвали ты. Я пытаюсь тут не проболтаться, между прочим».

«Не очень получается».

«Пошел ты, Билли».

По крайней мере, Красочная Леди вряд ли знает, что такое дифракция. Про принцип Гюйгенса — Френеля, да и обычную ньютоновскую дисперсию эти умники с Искрами тоже вряд ли освоили. Зачем, когда ты даже зад подтираешь Искрой, правда?

«Да нет, освоили».

«Вот это и есть дисперсия. Если поставить одну линзу напротив другой, то можно разложить я-есть на Айнара Венегаса и… другого, и потом собрать вместе — или не собирать, радуга им пока интереснее. Айнар Венегас — раб, тесхенский полукровка, безымянный никто, а вот его знания».

«Поэтому молчи, Билли, мы будем Айнаром Венегасом, тугеза-форева, до конца. Они обещали мне заплатить, но теперь я уже здесь, врос в тебя, ты в меня. Гарат удерживает это лучше. Я — не очень».

«Знаешь, это как тег в Твиттере. Я/Мы Айнар Венегас».