Чтение онлайн

Горящий серебряный шар, постепенно убыстряя движение, внезапно набрал еще большую скорость и распался на частицы, которые стали ударяться о рыцарей. Чтобы защититься от него, Албанер прикрыв руками свои глаза, крикнул рыцарям:

– Не смотрите на него! Он вызовет у вас галлюцинации…

Рыцари быстро последовали его примеру, и, не понимая, что тут происходит, стали ждать развития событий.

Албанер вынул из-за пояса черный платок и завязав им свои глаза, сквозь ткань посмотрел вперед.

Шар был совсем близко и двигался прямо на Албанера.

Албанер закрылся своим щитом и крикнул своим рыцарям:

– Расходитесь!

Шар на полной скорости ударился о его щит и распавшись на мелкие капли, разбрызгался на стоявших здесь лошадей и рыцарей. Капли, попавшие в остальных рыцарей и их лошадей, ударяясь о них, в одно мгновение превращались в мелкие частицы льда и падали на землю. Оказав на них мгновенное воздействие, они уменьшили рост их лошадей до размеров маленьких ягнят. Теперь ноги всех изумленных всадников доставали до земли.

Однако тут произошло другое чудо – все лошади, кроме лошади Игласиона начали постепенно приобретать свой прежний вид. Рыцари снова уверенно сидели на своих лошадях. Тут они стали громко кричать:

– Елисей! Елисей! Слава Елисею! Твоя рукавица сделала свое дело!

Албанер взглянул на стоявшего перед пещерой Надовара. Его лицо было перекошено от злости. Он что-то с досадой буркнул себе под нос. Наверно, он лихом поминал того, кого только что прославляли рыцари Албанера.

Единственный, с кем не произошло этого чуда, оказался конь Игласиона. Тот растерянно смотрел на своего карликового скакуна и хлопал глазами. Словно не понимая, почему все лошади приняли своей первоначальный вид, а его – нет, он спросил:

– Албанер, скажи мне, как так получилось? И при чем здесь Елисей?

– Ты сам виноват, – усмехнулся он. – Куда ты исчез, когда мы стояли на построении перед выходом в поход? Елисей сделал для нас защитное поле против магии Надовара. Он всегда умел поставить Надовара на свое место и нередко любит играть с ним в поддавки.

– Какое такое защитное поле? – изумился Игласион и сразу все понял.

Теперь он проклинал всех на свете – и Албанера, и Елисея, и Надовара и даже Мехриджан. Все произошло из-за нее. Стоя на построении, он увидел, как она со своей фрейлиной вышла из дворца и направилась к озеру. Игласион, оглядевшись вокруг, незаметно отошел от Шамона, который в это время произносил речь, и быстро он побежал наперерез Мехриджан. Как только девушки его увидели, они дружно повернулись к нему спиной.

Но Игласион обошел девушек и загородил им дорогу. Обратившись к Мехриджан, он сказал:

– За что такая немилость, Ваше Высочество? Чем я вам не угодил? А как вам понравилось изумрудное кольцо, бриллиантовое ожерелье, золотой браслет и серьги с алмазами, которые я для вас передал Ее Величеству?

Мехриджан показала ему в сторону озера и ответила:

– Я их выбросила вон туда.

Такого унижения Игласион давно не испытывал. Но, пытаясь сохранить свое лицо, он сказал:

– Ничего, Ваше Высочество, Но вы еще увидите, кто будет скакать во главе рыцарского войска, когда мы победим Надовара и будем возвращаться во дворец. Сказав это, он побежал на построение…

Надовар, убедившись, что его чудо не сработало, злобно посмотрел на албанских рыцарей. Затем он резко развернулся и скрылся в пещере.

Рыцари начали ждать приказа Албанера атаковать оплот Надовара.

В это время Харун вместе с частью своих людей находился прямо над пещерой. Другую же часть своего отряда он послал к ее выходному отверстию, куда они добрались через гребень горы. Уже сколько времени они старались увидеть, что происходит перед входом в пещеру, но большой осколок скалы, выступавший над ним, не давал им этой возможности. Поэтому Харун, недолго думая, решил отправиться вместе с ними прямо туда.

После того как Надовар скрылся в пещере, Нерсун пошел вслед за ним. А через минуту он вернулся, держа в руках какую-то шкатулку золотистого цвета, и встал в строй магов.

Когда Албанер поднял руку, собираясь отдать приказ штурмовать пещеру Надовара, Нерсун медленно открыл свою шкатулку. Внезапно оттуда с жужжанием вылетела пчела, точнее, крупная оса того же золотистого цвета и тут же направилась в сторону войска Албанера. Чем ближе она к ним приближалась, тем больше становились ее размеры. Казалось, что ее надували, как воздушный овальный шар. Увеличившись до гигантских размеров, она бросилась в сторону рыцарей. Албанер вглядевшись в это странное чудовище, не раздумывая, отдал им приказ отступить в лес, росший поблизости. Впереди скакал Албанер, а за ним его рыцари. Поскольку лошадь Игласиона уже представляла собой карлика, он оказался пешим. Совершенно потеряв голову, он помчался вслед за отступающим войском и успел запрыгнуть на лошадь рыцаря, скакавшего последним. Но оса уже догоняла их. Хотя ее огромное жало было остро, как меч, она не стала кусать Игласиона – первого, кто попался ей на глаза. Она выхватила его с лошади мощными лапками, вышедшими из ее тела, и поднялась в воздух. Игласион, задергавшись в ее лапках, закричал:

– Эгей!.. На помощь! Албанер, спаси меня!

От страха он стал терять сознание. Видно было, что оса, полетевшая в сторону горы, собиралась либо передать его в руки Надовара, либо приземлиться на вершине горы и съесть его. Харун и его люди, которые все это время наблюдали за происходящим, привели свои луки в готовность. А оса уже взмыла вверх и была недалеко от горной вершины, близко к наблюдательному пункту Харуна.

Едва оса приблизилась к вершине, Харун отдал приказ стрелять. Стрелы рыцарей, пущенные почти в упор, ударяясь о разные части тела чудовищного насекомого, отскакивали назад, и так и не вонзившись в него. Казалось, что вся его поверхность была покрыта непробиваемой броней. Не выпуская Игласиона из своих гигантских лапок, она понеслась в сторону валуна, за которыми прятались и Харун и его люди. По тому, что в этот момент она выпустила из своей головной части страшное мечеобразное жало, можно было догадаться, что она намеревалась наказать стрелявших в нее рыцарей. С таким оружием она могла без труда разрубить их на куски. В это время Харун вскочил на валун и, изловчившись, нанес своим мечом сильный удар по ее жалу. Оса пришла в еще большую ярость; быстро двигая жалом в разные стороны и кружась на рыцарем, она стала угрожающе размахивать им, подступая к нему с разных сторон. Одно неверное движение, и Харун был разрублен на части.

После того, как Албанер вместе со своими рыцарями скрылся в лесу, Нерсун решил наслать на них новые силы. Заметив, что первая оса, пущенная им в дорогу, с добычей вернулась на гору и исчезла с глаз, он снова открыл свою шкатулку и выпустил оттуда одну за другой еще две осы. И эти насекомые, как предыдущая, разбухли и, достигнув гигантских размеров, полетели в сторону этого леса. Между тем, первая из них продолжала биться на вершине горы с Харуном.

Новые осы, полетевшие в сторону леса, сделав несколько кругов над местом, где скрылись Албанер и его рыцари, подлетели к росшим здесь деревьям. Выпустив свои длинные, широкие и острые, как бритва, жала, они бросились в атаку на всадников. Спасаясь от них, рыцари погнали своих лошадей в чащу, где росли деревья с более толстыми ветвями, и где они могли укрыться. Но испугавшиеся лошади уносили своих седоков и оттуда. Как рыцари ни рвали на себя узду, не кричали, пытаясь остановить обезумевших животных, все было тщетно. Со всех сторон раздавалось ржание и храп лошадей, и слышались человеческие крики. Пытаясь мобилизовать парализованную волю своих подчиненных , Албанер кричал:

– Не выходите из-под деревьев! На открытых местах будет хуже! Берегите себя!

Однако осы выбрали новую тактику. Теперь, чтобы пробраться к своим жертвам, они начали наотмашь бить своими жалами по самым большим ветвям росших здесь деревьев. От этих ударов толстые дубовые ветви ломались, как щепки и, падая на всадников и лошадей, причиняли им тяжелые увечья и даже насмерть раздавливали своей тяжестью.

Одна из лошадей понесла своего хозяина в самую глухую чащу. Как он ни дергал ее за узду, взбесившаяся лошадь уже ему не подчинялась и во весь опор неслась все дальше. Одна из ос, летя над деревьями, начала их преследовать. Когда эта лошадь выбежала на поляну в самой чаще леса, она снизилась и ударив жалом по плечу рыцаря, напополам разрубила и его, и коня.