Чтение онлайн

Девон давно научился читать по лицам людей и мгновенно понимал, когда дело неладно. Именно это он сейчас и прочел на обветренном лице Леннона.

— Что случилось, Фрэнк? — спросил он.

— На утренней мессе был Мак, — бесстрастно ответил Леннон, — Он оставил в корзинке записку для тебя. Она была завернута в двадцатидолларовую купюру.

Монсеньор Девон Маккензи схватил клочок бумаги и прочитал несколько слов, написанных печатными буквами, потом, не веря своим глазам, прочитал их снова. «ДЯДЯ ДЕВОН, СКАЖИ КАРОЛИН, ЧТОБЫ НЕ ИСКАЛА МЕНЯ».

Каждый год последние девять лет Эрон Клайн совершал длинную поездку из Манхэттена до кладбища в Бриджгемптоне, чтобы положить камень на могилу своей матери Эстер Клайн. Этой энергичной разведенной женщине было всего пятьдесят четыре, когда она погибла от руки грабителя, совершая ранним утром обычную пробежку вокруг собора Святого Иоанна Богослова.

Эрону тогда было двадцать восемь, он недавно женился, имел прочное положение в компании «Инвестиционные банкиры Уоллас и Мэдисон» и хорошие карьерные перспективы. Теперь он отец двоих сыновей, Илая и Габриеля, и маленькой дочери Даньелл, до боли похожей на свою покойную бабушку. Всякий раз, посещая кладбище, Эрон заново испытывал злость и отчаяние оттого, что убийца матери все еще на свободе, бродит где-то по улицам.

Она получила удар по затылку тяжелым предметом. Рядом с ней на земле валялся ее сотовый телефон. Быть может, почувствовав опасность, она вынула его из кармана и попыталась набрать 911? Это было единственное разумное объяснение.

Наверняка она намеревалась куда-то позвонить. Данные, полученные полицией, свидетельствовали, что в ту минуту она ни с кем не говорила по телефону.

Копы решили, что это был случайный грабеж. Они не нашли ее часы, единственную ценную вещь, которую она при себе имела в это время дня, и ключ от дома. «Зачем забирать ключ, если тот, кто ее убил, не знал, кто она такая и где живет?» — спрашивал он у копов. Но ответа так и не дождался.

Квартира, где она жила, имела отдельный выход на улицу, за углом от главного входа с камерой наблюдения, но, как указали детективы, занимавшиеся расследованием, из дома ничего не пропало. Бумажник с несколькими сотнями долларов лежал в сумочке. В открытой шкатулке на трюмо остались нетронутыми немногочисленные дорогие безделушки.

Снова зарядил дождик, стоило Эрону преклонить колени и дотронуться до травы на могиле матери. Колени погрузились в вязкую почву, когда он положил камень и прошептал:

— Мама, как жаль, что ты не увидела внуков. Мальчишки подросли, старший уже закончил первый класс, младший пока в садике, но скоро тоже пойдет в школу. Даньелл уже сейчас маленькая актриса. Так и вижу, как лет через десять она пробуется на роль в какой-нибудь пьесе университетского театра в твоей постановке.

Он улыбнулся, представляя, что ответила бы ему мать. «Эрон, ты мечтатель. Посчитай, как следует. К тому времени, как Даньелл поступит в колледж, мне бы исполнилось семьдесят пять».

— Но ты по-прежнему продолжала бы учить и заниматься режиссурой, и в тебе все еще было бы полно огня, — вслух произнес он.

В понедельник утром, прихватив записку, которую Мак опустил в корзинку для пожертвований, я отправилась в офис окружного прокурора. Погода стояла чудесная, было солнечно и тепло, дул благоуханный ветерок, что пришлось бы как раз кстати на День матери, а то промозглый холод на праздник помешал людям выехать за город и устроить пикник.

Воскресным вечером мы с мамой и дядей Девом ужинали в ресторане. Как и следовало ожидать, записка Мака повергла нас обеих в шок. В первую минуту мама несказанно обрадовалась, что Мак где-то близко. Она всегда почему-то была убеждена, что он скрывается в Колорадо или Калифорнии. Потом она испугалась, что моя угроза отыскать брата навлекла на него какую-то опасность.

Поначалу я не знала, что думать, но затем во мне зародилось растущее подозрение, что Мак попал в беду и пытается защитить нас от нее.

Вестибюль в доме номер 1 на Хоган-плейс был забит до отказа, но мимо охраны и мышь не проскочила бы. У меня с собой были все нужные документы, однако я предварительно не договорилась о встрече, и потому меня не пропустили. Очередь, собравшаяся за моей спиной, начала волноваться, пока я пыталась объяснить, что у меня пропал брат и что, наконец, появилась зацепка, указывающая, где можно начать поиск.

— Мадам, вам придется связаться по телефону с отделом пропавших без вести и договориться о встрече, — уперся охранник.— А теперь, прошу вас, не мешайте другим людям проходить на свои рабочие места.

Расстроенная, я вышла из здания и достала сотовый телефон. Судья Хьюот занимался гражданскими делами, поэтому я почти не контактировала с помощниками окружного прокурора, но одного знала, Мэтта Уилсона. Я позвонила в офис прокурора, и меня соединили с Мэттом. На месте его, разумеется, не оказалось, пришлось выслушать инструкцию автоответчика: «Оставьте свое имя, номер телефона и краткое сообщение. Я с вами свяжусь».

— Говорит Каролин Маккензи, — начала я.— Мы виделись несколько раз. Я служила секретарем у судьи Хьюота. Десять лет назад у меня пропал брат. А вчера он оставил для меня записку в церкви на Амстердам-авеню. Мне нужна помощь. Сейчас его можно найти по горячим следам.— Под конец я сообщила номер своего мобильника.

Я стояла на ступенях. Мимо проходил широкоплечий мужчина лет пятидесяти пяти с коротко стриженными седыми волосами и решительной походкой. Я сразу поняла, что он все слышал. К моему смятению, он остановился и обернулся. Секунду мы смотрели друг другу в глаза, после чего он отрывисто произнес:

— Я детектив Барротт. Идемте, я проведу вас наверх.

Пять минут спустя я уже сидела в обшарпанном кабинетике, где стояли стол, пара стульев и стеллажи с папками.

— Мы можем поговорить здесь, — сказал он, — В общей приемной слишком шумно.