Чтение онлайн

Это все будет в будущем, а пока Галантида рассказала родившей подруге о поведении Илифии, вызванным кознями Геры, когда та уже на следующий день почувствовала себя совсем здоровой.

Алкмена, страшась неуемней ревности богини богинь и повинуясь какому-то неясному чувству, продиктованному Мойрой Лахесис, с дитем у груди, беззаботным, совсем еще глупым, единственным, милым, прекрасным, пошла в поле под высокие крепкие стены Фив и его там оставила. Впоследствии это место назвали Геракловым полем.

С ошеломляющей вестью о том, что первым после клятвы священной Зевеса родился сын Сфенела и Никиппы Эврисфей, перед Зевсом предстала сама волоокая Гера, средь богинь величайшая саном. Все произошло, как всегда, на ежедневном пиру, который все боги очень любили.

Запрокинув белокурую голову назад, она, не в силах скрыть распирающей радости, широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы и так нарочито угодливым голосом провещала:

– Зевс Эгиох! из властителей всех наивысший! слово правдивое тебе полагаю на справедливое твое сердце. Радуйся: не чужой тебе смертный сегодня первым рожден, он, согласно клятве твоей, освященной стигийской водой, царствовать в конебогатом Аргосе должен. Назвали его Эврисфеем, он Персеида Сфенела геройская отрасль. Не будет муж Эврисфей, племя твое, конелюбивому Аргосу царем недостойным.

Так, улыбаясь большими своими глазами, и нежно-розовыми губами, с высоко поднятым подбородком, покрытым, как у юницы, золотистым пушком, изрекла новость Зевса сестра и супруга. Боги приготовились дружно одобрить столь чудесную весть, но вовремя спохватились, увидев изменившееся лицо верховного властителя, над ними царящего. Было видно, что жестокая горесть, как огромным лабрисом (двойной топор), ударила в мощное сердце Зевеса.

Услышав о том, что сын Сфенела Эврисфей родился раньше Геракла и потому, согласно праву перворожденного и по его же собственной клятве будет царем древнего Аргоса и Микен, Олимпиец впал в тихую ярость. В мертвой тишине, повисшей в пиршественной зале, был слышен только зубовный скрежет Громовержца и шелест от сотрясания его косматых волос. Не подверженный тлену чертог закачался из стороны в сторону, и великий Олимп всколебался, словно огромный корабль на гигантских волнах. Богини, что в креслах сидели и боги, что в чертоге вместе с Зевсом, каждый на скамейке своей, возлежали, все в несказанный ужас пришли, хоть и знали прекрасно, что нетленный дворец работы Гефеста выдержит бурю любую. Все с большим осужденьем посмотрели на Геру в глубоком молчании, но никто ничего не вещал потому, что никто ничего не понимал и не знал за что осуждать богиню богинь.

Громовержец, между тем, прекратил зубами скрипеть и трясти головой. По сросшимся на переносице густым бровям было видно, как Зевс напрягает свой ум: он их то медленно вращал, то поднимал высоко вверх, то вдруг опускал и опять начинал по кругу вращать, как умел один только он. Потом он, воздев необорную руку, приказал богиням сидеть, а богам продолжать возлежать, а сам, выпятив грудь и бородатый подняв подбородок, заложил назад руки и неспешно ровными шагами прошелся по залу пиров вперед и назад. Все затаив дыхание, ждали и, наконец, Олимпиец остановился. Он покачался, перекатываясь в сандалиях с пяток на носки и обратно, поднял вверх указательный палец и, спрятав в косматой бороде улыбку лукавую, громко изрек:

– Боги, знайте – ваш властитель стал гнусного жертвой обмана! Во всем виновата злокозненная моя супруга и послушная ей богиня Апата. Но пусть не печалятся ваши верные мне сердца, ибо ваш царь в ничто легко обращает любые обманы! Удивительная женщина Гера, вроде не глупая, хотя ведь и глупость – не беда, беда, когда глупец хочет ее дальше развить или, наоборот, исправить пытается. Уж сколько веков мы с ней вместе живем, а она до сих пор не может понять, что ее обманы и козни, по сути, ничего не меняют и ей же самой делают только хуже. Я не стану сейчас даже ссору с ней затевать, а вот Апату заставлю позорно страдать! Давно уж пора ее с блистательных высей Олимпа постыдно изгнать!

Зевс и хотел бы не только ссору с Герой затеять, но и жестоко ее наказать, но наказывать супругу ему давно запретила Мойра Лахесис.

Мойра Лахесис однажды и навсегда своим как всегда бесстрастным голосом, не допускающим никаких споров, запретила Крониду сурово наказывать Геру, сестру и супругу законную, так ему, не разжимая губ, провещав:

– Брачные узы между мужчиной и женщиной угодны матери нашей Ананке, ибо необходимы существам, обладающим разумом потому, что семейный союз – это шаг неизбежный к порядку от хаоса. Мудрый знает, что редко кому жена попадается сообразно его желаньям, и мирно с ней уживается. Отныне ты можешь сколько угодно с Герой ругаться и пугать ее, но рук на нее впредь не накладывай. Когда ты в ущерб справедливости начинаешь действовать силой, то создаешь плохой пример для других, лучше старайся жену победить на словах.

Этот случилось после того, как Зевс хотел низвергнуть Геру в сумрачный Тартар за то, что древние горные титаны Кой и Крий по ее наущению зарезали и сожрали его сына Загрея от дочери Коры (после замужества – Персефоны), рожденной ему сестрой Деметрой, когда он, превратившись в змея, связал ее гераклейским узлом и совокупился с нею.

Нонн из Панополя поет, как однажды пред наступленьем жажду несущего зноя дева бежит, оставив ткацкий станок и пот вытирая, все повязки грудные развязывает стыдливо. После она, погрузившись в бодрящие воды предается на волю струй водоема прохладных. Но не ушла от Зевса всевидящих глаз. И нагое в волнах зыбучих узрел он тело прекрасное девы Коры. И владыка вселенной и мира шею склонил перед страстью, могучий! Нет от страсти спасенья, и девичество будет отъято в змеином объятье. Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада, страстной любовью пылая, лижет он нежное тело девы, и скоро его семя раздуло чрево Коры. Так и родился рогатый младенец в облике бычьем Загрей – древний Дионис со злосчастной судьбой. Новорожденный Загрей, помещенный Зевсом в приготовленную для него охраняемую Куретами пещеру на горе Иде, сразу воссел на трон своего отца и, получив от него скипетр, стал, как отец, своей крохотной ручонкой потрясать молнией и трогать зарницы.

Рождение Загрея сначала осталось тайной для многих богов, но только не для Геры. Лишь недавно ставшая женой Зевса державная богиня ревновала не только как женщина, но и как царица. Она чувствовала, что Загрей необычный ребенок, который со временем может превратиться в самого великого бога. И потому Гера не так ревновала, как опасалась за свою власть на Олимпе, ожидая, что супруг расторгнет с ней брак и женится на Коре, которой, как она узнала от прорицающей Геи, после свадьбы Мойрой предначертано было стать царственной Персефоной. Коварная Гера, любившая злые козни творить чужими руками, приказала своей вестнице и подруге Ириде сообщить о новорожденном царском сыне скрывавшимся в горах после поражения в Титаномахии древним титанам Кею и Крию.

Чтобы остаться неузнанными, горные титаны выкрасились белым горным медом и, подкравшись по снегу к Иде, стали ждать, когда охранявшие младенца верные Зевсу Куреты заснут. В полночь злодеи ворвались в зал с ребенком, но не смогли напасть на него потому, что он был на царском троне и играл с молнией. Загрей играл со страшной жгучей молнией так, как будто это была простая водяная струя и даже пил ее.

Тогда Гера с помощью детских игрушек: шишек, погремушек, золотых яблок с ее яблони из сада Гесперид и клока козьей шерсти ласковыми словами выманила Загрея с трона, и титаны набросились на него, чтобы похитить и потом обменять на титана Иапета и его сына Менетия, низвергнутых Зевсом в Тартар.