Чтение онлайн

Фелисити захотелось обругать старую, грубую женщину, но поняла, что будет выглядеть в такой ситуации не лучшим образом. Когда герцог взял ее под руку, она взглянула на него из-под ресниц. Разумеется, он знал о причудах старухи и надеялся, что Фелисити все поймет правильно. Но нет, ни улыбки, ни кивка. Черт, похоже он и сам разозлился на нее за то, что она опоздала. Фелисити попыталась улыбнуться ему, ожидая ответной улыбки, но герцог, сохраняя суровое выражение лица, сверкал черными, под цвет костюма, глазами.

Фелисити провела последнюю неделю в обществе общительного модника Джилза и отвыкла от суховатого и спокойного герцога. Она посмотрела на его большие руки с приплюснутыми на концах пальцами и, представив, как они будут ласкать ее, вздрогнула.

Ян мягко сказал:

— Надо понимать, моя милая, что леди Аделла очень болезненно реагирует, когда кто-то опаздывает к обеду. В следующий раз я посоветовал бы вам внимательнее смотреть на часы. А что касается последствий, которыми она грозила, то если на голову вам в следующий раз выльется горячее масло, считайте, что вам повезло.

Он сказал это спокойно, стараясь никого не раздражать. Фелисити даже не посмотрела на него. Наверное, она всю ночь не сможет спать. Герцог вздохнул и стал ждать, но Фелисити не вымолвила ни слова.

По-прежнему на лице герцога не появлялась улыбка. Фелисити стала смотреть на леди Аделлу, сидящую рядом с Джилзом.

— Расскажи мне еще про Дудли, мой друг. Я когда-то была влюблена в его деда, старого развратника. Слышала, что он выступил против Фокса (а ведь никто никогда не осмеливался этого сделать) и вышел сухим из воды, хотя потом скрывался два года в одном из своих отдаленных поместий в Кенте.

Джилз с удовольствием выложил все, что знал про Дудли, но, поскольку упомянутые события произошли до того, как кузен герцога появился на свет, приходилось рассказывать о Дудли-внуке.

— Это самая скучная часть истории, моя леди. Он остался в Кенте и обзавелся там дюжиной детей. В нем нет ни капли того бесстрашия, которое было свойственно его деду. Он любитель спокойной, скучной жизни.

Джилз с опаской посмотрел на Яна и добавил:

— Почти как наш Ян. Он часто забывает о преимуществах своего положения и думает, словно купец, только о новых акрах земли. Признайся, Ян, ведь ты любишь спокойную, тихую жизнь. Мне кажется, будь твоя воля, — он посмотрел внимательно на Фелисити, — жил бы спокойно и растил бы дюжину-другую таких же гигантов, как ты. Нет, скорее одну дюжину, больше твоя жена, боюсь, не выдержит.

— Джилз, сейчас я посажу тебя в хаггис, — сказал герцог, — или лучше скину из окна твоей спальни на ту пушку.

Он улыбнулся, но, взглянув на Фелисити, снова сделал серьезное лицо.

— Да, я, признаться, люблю жить за городом. Мне нравится удить рыбу в озере Кармайкл и отдавать улов на кухню моему повару. Мне нравится носиться на лошадях по полям и стрелять фазанов в лесу. Кроме того, обожаю лазить по развалинам римской эпохи и того, разрушенного Генрихом VIII, аббатства. Там мир, покой и вековая пыль, совершенно отличная от той, что я видел в Лондоне. И если бы к этому всему добавить дюжину маленьких сорванцов вроде Фионы, то вскоре бы весь Суффолк был населен моими отпрысками.

Фелисити уронила вилку в неизвестную ей еду и уставилась на Яна.

— Наверное, вы шутите, мой дорогой Ян. Мне нравится быть за городом на Рождество и я не прочь покататься на лошадях, но кому нужны эти дурацкие развалины? Там пауки, пыль и грязь. Кроме того, терпеть не могу рыжеволосых детей, они кажутся мне вульгарными.

Она откинулась на стуле и улыбнулась.

Брэнди сжала в руках бокал с вином и сказала таким тоном, какого ни разу еще герцог от нее не слышал:

— Моя маленькая сестра не вульгарна, леди Фелисити. Вульгарность, как мне кажется, это черта в людях, которая позволяет им не мучиться совестью, обидев другого. Вульгарность выражается в отсутствии манер и благородства и, кроме всего прочего, недостатке мозгов, для того чтобы скрыть обиду за сладкими словами.

Фелисити заставила себя рассмеяться.

— Мисс Робертсон, я совершенно не хотела никого обидеть. Ведь ваша сестричка помогает вам ловить рыбу, не так ли?

Ян резко ответил:

— Фиона, кроме ловли рыбы, еще много чего умеет делать. А Брэнди относится к девочке как к собственному ребенку, своему малому дитяте.

— Малому дитяте, ваша светлость? Все эти странные шотландские слова: «ага» вместо «да», и «малый» вместо «маленький» — вы заставляете меня думать о том, что я в другой стране. Прошу вас убедительно, говорите по-английски.

— А вы и есть в другой стране, — сказала Брэнди, — и здесь мы разговариваем по-шотландски. Может быть, вам стоит поучиться нашему языку, вместо того чтобы навязывать нам свой английский?

Клод, до этого делавший вид, что не участвует в споре, сказал, кашляя:

— Мне кажется, вы совершенно правы, леди Фелисити. Нам стоит послушать, как вы говорите, и постараться не раздражать ваш слух нашим шотландским говором. Разумеется, вы в Шотландии, но вы наш гость.

Фелисити не могла понять, шутит он или нет, и, решив, что не шутит, подумала, что вот наконец-то попался хоть один приличный человек в этой чертовой Шотландии. Она благодарно кивнула Клоду. Как девчонка могла обвинять ее в недостатке мозгов?

Леди Аделла подлила масла в огонь.

— Так, значит, Ян, вам не нравится жить в городе, тогда, может быть, мне стоит прислать вам Брэнди пораньше?

Леди Фелисити холодно заметила:

— Боюсь, леди Аделла, что мы с его светлостью довольно долго будем в свадебном путешествии. Неужели у вас нет каких-нибудь родственников, скажем, в Эдинбурге? Мне кажется, эдинбургское общество больше подойдет ей, чем лондонское.

Джилз, быстро взглянув на Фелисити и увидев злобу в уголках ее рта, вздрогнул. Конечно же, будущая герцогиня не могла не заметить огромные агатовые глаза Брэнди, внутри которых, без сомнения лучился огонек романтики, и свет в комнате, такой мягкий, придавал старшей внучке леди Аделлы особое очарование.