Чтение онлайн

И еще эллины увидели, как персы поднялись на гору Эгалесс. Они принесли и поставили на выступе скалистого кряжа царский трон под золотым балдахином — оттуда был виден почти весь Саламинский пролив и царь Ксеркс мог наблюдать движение эллинских кораблей.

Неодолимый страх снова прошел по эллинским лагерям. Бежать! Уходить, пока не поздно! Смерть, гибель стоит перед глазами!..

И снова крики военачальников со всех союзных кораблей:

— Еврибиад! Веди нас на Истм! Идем на Истм! На Истм! Там все наши сухопутные войска! На Истм!

Афиняне молчали. Фемистокл обратился было к Еврибиаду, чтобы напомнить о его решении. Но Еврибиад закричал на него:

— Я достаточно слушал тебя! Что нам защищать здесь? Пустой город? Да и города-то уже нет. Смотри!

В той стороне, где стояли Афины, небо чернело от дыма. Фемистокл замолчал, спазм сдавил горло. Горит Акрополь!

— Сегодня ночью мы уйдем на Истм, — сказал Еврибиад. — Отдайте приказ рулевым, пусть будут готовы. Нам незачем ждать, чтобы персидские корабли подошли и уничтожили нас.

— Это твое окончательное решение, Еврибиад? — спросил Фемистокл.

— Да, окончательное, — резко ответил Еврибиад, не глядя на Фемистокла, — и больше не приходи ко мне со своими предложениями. Нам незачем погибать из-за афинских развалин. Мы будем защищать Пелопоннес. Готовь к отплытию свои корабли.

— Ты не афинские развалины отдаешь врагу, — сказал Фемистокл, — ты отдаешь Элладу!

Но Еврибиад отвернулся от него.

— Так, значит, идем на Истм? — тревожно спрашивали афинские военачальники, когда Фемистокл с удрученным видом вернулся на свой корабль.

— Нет, — твердо сказал Фемистокл, — мы не уйдем отсюда. Если союзники покинут нас, мы останемся у Саламина. Властью стратега, данной мне Афинами, я приму битву здесь, у Саламина, без них.

— Фемистокл, нам одним будет трудно выстоять! И наш эллинский флот во много раз меньше, чем персидский. А если уйдут пелопоннесцы…

Фемистокл, занятый важной мыслью, которая сейчас пришла ему в голову, остановил их:

— Подождите, подождите… Есть еще одно решение. Дайте мне додумать…

Военачальники переглянулись понимающим взглядом и отошли. Их «Хитроумный Одиссей» обязательно что-нибудь придумает.

Фемистокл позвал к себе Сикинна:

— Могу ли я доверять тебе, Сикинн?

— Господин, не обижай меня, ответил Сикинн, — ты знаешь, что я предан тебе и твоей семье. У тебя есть основания сомневаться в моей верности — я перс. Но, кроме того, я твой преданный слуга, Фемистокл. Я столько лет живу в твоем доме, я не видел обиды. Твоя семья мне стала родной. Как же я могу предать тебя?

Фемистокл смотрел ему в глаза и видел, что Сикинн не лжет.

— Тогда слушай меня внимательно, сказал он. — Ты переберешься к персам и велишь провести тебя к царю. Скажи, что несешь важную для них весть. Ты перс, тебе они поверят.

— А что я скажу царю?

— А царю ты скажешь так: афинский стратег Фемистокл перешел на твою сторону и теперь предупреждает тебя, что эллины хотят бежать. И он советует царю лишить их этой возможности и напасть на них, пока они в затруднении, потому что их сухопутные войска еще не подошли к Саламину. И что если царь нападет на них сейчас, то может истребить весь их флот.

Сикинн, ничему не удивляясь, выслушал Фемистокла, повторил про себя его слова и кивнул головой:

— Я все сделаю, господин.

— Ты должен сделать это до ночи.

— Я иду, господин.

Сикинн поклонился и незаметно исчез с корабля.

День уходил. Блистающее небо начинало меркнуть. Фемистокл, тяжело задумавшись, сидел в своем шатре, стоявшем у самого берега, и ждал. Ждал Сикинна. Ждал надвигающихся событий. Вот-вот наступит тьма, и корабли пелопоннесцев неслышно отойдут от Саламина…

Вошел слуга и сказал, что его зовут. Фемистокл вышел. Перед ним стоял Аристид.

Фемистокл, увидев его, не удивился. Он часто слышал, как афиняне сожалеют о его изгнании. Аристид из тех, кто может помочь словом и делом теперь, когда родина гибнет, и что хуже будет, если он перейдет к персам и станет служить им… Фемистокл слышал это и сам внес предложение вернуть Аристида.

— Войди, Аристид.

Аристид вошел в шатер.

— Я только что с Эгины, — сказал он. — Я поспешил к тебе, чтобы предупредить… Я знаю, Фемистокл, ты никогда не был мне другом…

— Так же как и ты мне, — сказал Фемистокл.

— Да, — согласился Аристид, — так же как и я тебе. Но сейчас, перед лицом страшной опасности, мы должны состязаться только в одном — как бы сделать больше добра родине. Поэтому я поспешил к тебе, чтобы сказать: пелопоннесцы могут теперь рассуждать сколько угодно об отплытии на Истм, это бесполезно…

Фемистокл затаил дыхание, боясь поверить и обмануться.

— Да, бесполезно, — продолжал Аристид. — Я утверждаю, что и коринфяне, и сам Еврибиад не смогут уже отплыть отсюда, даже если бы захотели: мы окружены врагами. Я видел это собственными глазами, когда пробирался сюда. Ступай и сообщи об этом Еврибиаду.

— Ты принес добрую весть, Аристид! — обрадовался Фемистокл. — Ты подтвердил то, чего я ждал и хотел. Ведь все сделалось так, как выгодно для нас. Знай же, что персы поступили так по моему внушению!

И рассказал Аристиду, как он сам через Сикинна надоумил Ксеркса окружить их и Ксеркс попался на Фемистоклову хитрость.

— Я должен был удержать пелопоннесцов у Саламина. Я не собирался предавать их, поверь!

— Ты правильно сделал, Фемистокл, — сказал Аристид, — и я рад, что твоя хитрость удалась. Теперь есть надежда выиграть битву, и лишь только это еще может спасти Элладу!

— Так выйди и скажи им, что мы окружены, что мы заперты. Если я скажу, они не поверят мне, сочтут мои слова пустой болтовней. А тебе поверят.