Герой Саламина
Шрифт:
У Артемизии дрогнула маленькая темная родинка у верхней губы и в глазах мелькнула усмешка. Она молчала.
— А мне советует возвратиться на родину. Ты дала мне перед битвой правильный совет — ты отговаривала меня вступать в бой. Так посоветуй же мне и теперь, что следует делать, чтобы добиться успеха.
— Царь! — ответила Артемизия. — Трудно советнику найти наилучший совет. Но в настоящем положении тебе следует, думаю я, вернуться домой. Мардоний же, если желает и вызвался на это дело, пусть остается с войском. Если Мардоний действительно покорит ту землю, которую обещает покорить, и выполнит свой замысел, то это, владыка, будет и твоим подвигом, потому что совершили его твои слуги.
Ксеркс улыбнулся: как раз такой совет он и хотел услышать. Да, царица Артемизия, без сомнения, умнейшая женщина!
— Твой совет прекрасен, — сказал он. — Но я еще подумаю, как мне поступить. А ты, царица Артемизия, нынче возьми к себе на корабль моих сыновей, которые сейчас находятся в войсках, и отвези их в Эфес.
Артемизия, заверив царя, что выполнит его приказание, удалилась. Покинув царский шатер, она с высоко поднятой головой прошла мимо военачальников.
— Если бы царь узнал, как ты, убегая, потопила союзный корабль… — не стерпев ее надменности, начал было сидонский царь.
Но Артемизия, не замедляя шага, прервала его:
— Найди человека с этого корабля, который бы стал моим обвинителем!
И, усмехнувшись, прошла мимо. Она знала, что такого человека найти было нельзя.
Совет, данный Артемизией, укрепил решение царя.
— Выбирай каких тебе угодно людей из моего войска, — сказал он Мардонию, — и, если сможешь, осуществи свои замыслы, а я тем временем возьму Саламин.
Ксеркс глядел куда-то в узор ковра, пряча в глазах лукавство. «Пусть думает, что я затеваю новую битву. И все пусть так думают. А я буду подвигаться к Геллеспонту. Он еще и не знает, что я уже отослал туда свои корабли».
Видя, как царь прячет глаза, Мардоний еле удержал язвительную усмешку.
«Хочет обмануть меня. Не будет он брать Саламин. Он уйдет в Азию. Он думает, что я не знаю, что корабли уже отосланы из Фалера!..»
Мардоний горячо, бархатным голосом поблагодарил царя за доверие и поклялся, что он это доверие оправдает, даже если бы это ему стоило жизни.
ЦАРЬ ИСПУГАЛСЯ
На острове Саламин в лагере эллинов стояла напряженная тишина. Лагерь спал, не снимая оружия: персы могли напасть в любое время. Финикийские корабли перегородили Саламинский пролив. Ксеркс, раздраженный неудачей, может наброситься с новой яростью. Наученные опытом, персы уже не полезут в узкие проливы, они задумали другое — бросить сюда, на Саламин, сухопутное войско. Эллины умеют сражаться, но их мало… Их так мало по сравнению с армией персов!
Фемистокл проснулся перед рассветом. Сегодня ему приснился его маленький сын. Он требовал, чтобы отец достал яблоко, которое красным шариком висело на верхушке дерева.
«Я не могу достать яблоко, — говорил ему Фемистокл. — Не могу, видишь?»
«А ты протяни руку подальше и достанешь, — отвечал сын. — Я хочу это яблоко!»
Фемистокл тянулся, карабкался на дерево, ветки обламывались под его тяжестью…
«Так достал я это яблоко или не достал? — пытался он вспомнить. — Как же так? Надо было достать!»
Он вздохнул, закрыв глаза. Мучительно, неодолимо захотелось увидеть своих — и детей и Архиппу. Как-то они там? Придется ли им встретиться в жизни?
В его ушах еще звенел голосок сына: «Достань мне это яблоко!» Он улыбнулся мальчику, будто видел его перед собой. Как-то, замученный его своенравием и в то же время гордясь упорством его характера, Фемистокл сказал: «Мой сын — самый могущественный человек в Афинах. Я властвую над Афинами, а он властвует надо мной!»
Фемистокл встал и вышел из палатки. На крыше храма, что стоял над морем у южной оконечности острова, алели окрашенные зарей черепицы. В лагере слышалось неясное движение, там и сям загорались костры.
Фемистокл поднялся на холм посмотреть, как подвигается плотина, которую устанавливают персы. Тяжелые темные корабли стояли сплошной стеной поперек пролива. Отсюда персы полезут на Саламин…
Вдруг в голубом серебре моря возникла черная триера. Она неслась от берегов Аттики. Фемистокл поспешил в лагерь — видно, есть какие-то новости. Афиняне встретили его восклицанием:
— Персидский флот ушел из Фалер!
— Бежал ночью!
— И царь?
— Нет. Только корабли! Явился вестник от Еврибиада:
— Фемистокл, Еврибиад зовет тебя!
Военачальники быстро собрались к Еврибиаду, возбужденные, недоумевающие: почему персы вдруг побежали?
Решение было принято тут же: в погоню за персидскими кораблями!
Эллинские корабли всей стаей поспешно бросились догонять персов. Но у Кикладских островов они потеряли персов из виду.
Еврибиад направил свой корабль к острову Андросу и вышел на берег. Вслед за ним вышли на берег и все военачальники. Фемистокл, возбужденный погоней, гневно бранился вполголоса. Когда надо догонять и уничтожать врага, проклятый спартанец Еврибиад останавливает флот! Сколько еще терпеть это спартанское верховенство?..
Еврибиад тут же, на Андросе, открыл военный совет.
Как им поступить сейчас?
— Я за то, чтобы преследовать персов! — нетерпеливо сказал Фемистокл. — Пройти между островами к Геллеспонту и разрушить их мосты!
Афинские военачальники дружно поддержали его. Но их пылкие речи встретили холодное сопротивление Еврибиада.
— Я не согласен с тобой, Фемистокл, — сказал он. — Разрушив мосты на Геллеспонте, мы навлечем на Элладу величайшую беду. Ведь если персидский царь будет отрезан от Азии и останется здесь, то он, конечно, не станет бездействовать. Он перейдет к нападению, и может случиться, что он покорит всю Элладу, город за городом, народ за народом. Поэтому не разрушать мы должны мосты, уже существующие, но, если бы была возможность, мы бы должны построить еще один мост, чтобы царь как можно скорей ушел из Эллады!
Фемистокл пытался возражать. Но все союзные военачальники поддержали Еврибиада, и Фемистокл понял, что будет так, как решил Еврибиад. Покоряться чужому решению трудно. Но, немного остыв, Фемистокл подумал, что, пожалуй, на этот раз Еврибиад прав.
— Ну что ж, — сказал Фемистокл, — раз такое решение кажется полезным, надо найти средство заставить царя поскорее убраться отсюда, пока он не бросился на Саламин.
«И я, кажется, это средство знаю», — добавил он мысленно.
Фемистокл ушел в свою палатку и велел прислать к нему Сикинна. Сикинн явился немедленно.