Гианэя
Шрифт:
…Что означал взгляд Гианэи там, в выходной камере корабля?
Пришелица из другого мира подчеркнуто не позволяла никому даже прикоснуться к себе. А он, Муратов, поднял ее на руки.
Но ведь она не противилась. Он хорошо помнил, что Гианэя прижалась к его плечу, быть может, для того, чтобы облегчить ему ношу, ничем не выразила протеста. Она не могла не понять, что он сделал это для нее. что им руководило чувство беспокойства за нее.
Нет, странный взгляд Гианэи не мог быть выражением гнева. Потом, на протяжении четырех суток пути к Земле, Гианэя несколько раэ обращалась к Муратову, как раньше, на Гермесе, она обращалась к Легерье.
Интересно все же, как определяла Гианэя, кто из окружающих ее людей является старшим? Не только внешне, но и внутренне у людей Земли давно уже исчезло представление, что один человек может быть более значителен, чем другой. Ни в поведении, ни в отношениях друг к другу, ни в чем не проявлялось и не могло проявиться подчиненное положение. Все держали себя совершенно одинаково. Только по разговорам можно было определить роль каждого человека в данном случае. Но Гианэя не могла понимать земного языка.
Не могла даже в том случае, если действительно принадлежала к тем, кто направил к Земле спутников-разведчиков. Не могла и тогда, если ее сородичи тайно от людей посетили Землю и познакомились с существующими на ней языками. Персонал астрономической обсерватории Гермеса и члены экипажей вспомогательной эскадрильи говорили на новом языке, появившемся тридцать лет назад и постепенно становившемся общеземным языком. Его Гианэя не могла знать. За последние полвека, и это можно было сказать вполне уверенно, никто не мог посетить Землю из другого мира незамеченным. Теперь существует «Служба Космоса».
Эскадрилья опустилась там же, откуда взлетела. Миллионы людей съехались сюда, чтобы встретить Гианэю.
На Муратова и его спутников эта грандиозная демонстрация произвела неизгладимое впечатление.
А на Гианэю?..
С первого своего появления на пороге выходной камеры обсерватории и вплоть до приземления флагманского звездолета на Земле Гианэя не выказывала никакого интереса к окружающему. Равнодушие, граничащее с апатией, сквозило в каждом движении, в каждом взгляде. За семь суток своего пребывания среди людей Земли она сделала только четыре активных жеста: оттолкнула руку Янсена, когда он хотел измерить температуру ее тела, отстранила помощь Муратова в камере звездолета да еще два раза плавно повела рукой, точно хотела сказать: «Летим!»
К этому короткому списку можно было прибавить еще приветственный жест - поднятие открытой ладони к плечу.
И больше не было ничего!
Этим же жестом Гианэя ответила на приветствие встречающих, выйдя из корабля под небо Земли.
Можно было предположить, основываясь на явной молодости Гианэи, что она ступила на почву другого мира впервые, впервые увидела иных людей и иную природу.
Ни малейшего признака волнения! Это было неестественно.
После долгих сомнений, обсуждений, споров ученые решили нв изолировать Гианэю от атмосферы Земли. Слишком много неудобств доставило бы гостье заключение в скафандр. Если она все же заболеет, ее вылечат. Не существовало уже микроба, против которого не было бы надежных средств. А сама Гианэя, по-видимому, не боялась заражения.
И девушка другого мира явилась людям «во всем блеске красоты», как говорил Легерье, с ног до головы одетая в «золото», с тяжелой массой сине-зеленых волос, ничем не покрытых, с ясно видимым зеленым оттенком кожи.
Расставленные повсюду, на многие километры от ракетодрома экраны показали ее «сем встречающим.
Все знали, сколь необычно одета гостья из космоса. И все же появление такого более чем странного «космонавта» вызвало возглас изумления, прозвучавший подобно грому.
Муратов внимательно следил за Гианэей. В отсутствие Легерье он был единственным человеком, который мог хотя бы приблизительно судить по выражению лица за ее чувствами.
Гианэя казалась спокойной и равнодушной, как всегда. На верхней ступени трапа она остановилась, медленно подняла руку к плечу, и так же медленно опустила ее. Взгляд Гианэи был обращен прямо перед собой. Не огромное кольцо встречающих она даже не посмотрела.
Потом ее глаза опустились.
Внизу ее ждали ученые, работники космической службы, несколько операторов телехроники и журналисты.
И вот тут в это мгновение Муратов заметил то, что впоследствии послужило темой длительной и бесплодной дискуссии, бесчисленных догадок и предположений.
По лицу Гианэи скользнула судорога, ее глаза расширились. Но только на мгновение. Она сразу же приняла обычный, невозмутимый вид.
Но Муратов не ошибся. Объективы фотоаппаратов и телекамер запечатлели то же, что видел он. И он готов был поклясться, что Гианэю что-то поразило, что она ждала чего-то другого.
Больше того! Он увидел и понял вдруг, что перед ним другая Гианэя, что весь ее облик, выражение лица резко изменились, что все семь суток Гианэя находилась в состоянии напряженного ожидания и что только сейчас это напряжение покинуло ее, что она успокоилась.
В этом нельзя было ошибиться!
То, что он и его товарищи принимали за обычное лицо Гианэи, было маской. Только теперь он увидел ее подлинное лицо.
И его глубоко взволновало спокойствие, разлившееся по лицу гостьи, сразу, как по волшебству, потерявшему неподвижность и жесткость черт.
Что же могло послужить причиной такой перемены? Радушная встреча? Но Гианэю с первого же момента приняли на Гермесе как друга.
«Опять загадка!» - подумал Муратов с невольным чувством раздражения: он органически не терпел загадок.
Генри Стоун подошел к Гианэе и протянул руку.
И снова загадка! Гианэя не отступила, как раньше в таких случаях. Она подала председателю научного совета института космонавтики свою руку с длинными гибкими пальцами, на каждом из которых изумрудом блестел зеленый ноготь. Подала, но не ответила на пожатие. Это никого не удивило. Рукопожатие не могло быть обычаем на всех мирах.
Вслед за Стоуном к ней подошли две девушки. Муратов с удивлением узнал в одной из них свою младшую сестру. Но он сразу же понял, зачем она оказалась здесь. Марина была сотрудницей института лингвистики, ее спутница, видимо, тоже была лингвисткой. Очевидно, было решено срезу же приставить к Гианэе подруг, которые могли бы изучать ее язык или попытаться научить гостью земному.